Чадо из Майнкрафта - KWIL

большой портал. Не такой, как те, что мы использовали раньше. Те порталы работают только для небольших групп — они нестабильны, они требуют координат, они зависят от энергии Великого Зерцала. Новый портал будет другим. Он будет использовать энергию самой луны — ту, что высвобождается при её распаде. Я перенаправлю её. Создам канал между мирами, достаточно большой и стабильный, чтобы через него прошли целые города. Я построю такой портал здесь, в Эренвальде. И такой же — в эльфийском лесу. И ещё несколько — в других городах, если хватит времени. Через них мы уйдём в Лабиринт. Все. До того, как луна упадёт.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила Итилиэль.

— Нет, — честно ответил Жека. — Я никогда не строил ничего подобного. Это за пределами всего, что я знаю. Но другого выхода у нас нет. Или мы попробуем — или мы умрём здесь. Все. Я не позволю этому случиться. Я не для того спасал этот мир, чтобы он погиб от камней. Мы уйдём. Мы выживем. Мы начнём заново. В Лабиринте. В моём мире. В нашем новом доме.

Он повернулся к ним, и его фиолетовые глаза горели тем самым огнём, который они видели столько раз — перед битвой с Монархом, перед штурмом луны, перед атакой на драконов. Огнём решимости. Огнём воли. Огнём, который говорил: «Я не сдамся. Никогда».

— Мы справимся, — сказал он. — Мы всегда справлялись. Справимся и сейчас. Вместе. Как всегда.

Герцогиня шагнула вперёд и положила руку на его плечо.

— Мы с тобой, — сказала она. — До конца. Каким бы он ни был.

И остальные, один за другим, кивнули. Они были с ним. Они всегда были с ним. И теперь, перед лицом конца света, они снова встанут плечом к плечу. Потому что это был их мир. Их дом. Их семья. И они будут бороться за него. Даже если борьба означает — покинуть его. Чтобы выжить. Чтобы вернуться. Когда-нибудь. Когда небо очистится. Когда земля исцелится. Когда этот мир снова станет пригодным для жизни. А пока — они будут жить. В Лабиринте. В царстве, которое построил тот, кто когда-то был их врагом. Тот, кто стал их защитником. Тот, кто стал их надеждой. Тот, кто никогда не сдаётся. Никогда.

Глава 70

ГЛАВА 31. ИСХОД

Жека начал строить на рассвете — или на том, что теперь называлось рассветом. Солнце уже неделю не могло пробиться сквозь плотную пелену пыли и пепла, и дни стали сумерками, а ночи — кромешной тьмой. Но он не нуждался в свете. Его глаза, фиолетовые и чужие, видели в темноте так же хорошо, как при свете дня. И его руки, квадратные и сильные, работали с той же скоростью, что и всегда.

Он выбрал место для первого Большого Портала на главной площади Эренвальда — той самой, где ещё недавно праздновали победу над драконами. Теперь площадь была пуста. Фонтаны пересохли. Цветы завяли. Гирлянды, оставшиеся с праздника, висели серыми лохмотьями. Но Жека не смотрел на это. Он смотрел только на свою работу.

Большой Портал не был похож на те, что он строил раньше. Те были простыми — обсидиановая рама, четыре на пять блоков, огниво, и готово. Этот был иным. Его рама была не прямоугольной, а круглой — огромное кольцо диаметром в тридцать блоков, сложенное из обсидиана, тёмного кварца и нового материала, который Жека создал специально для этого случая: сплава слёз Пустоты с лунным камнем, добытым из упавших осколков. Материал светился холодным голубым светом и пульсировал в такт биению Великого Зерцала, которое Жека подключил к порталу через систему редстоун-схем и магических каналов.

Вокруг рамы, на специальных постаментах, стояли накопители энергии — те самые, которые он создал, изучая технологию Исследователей. Они собирали энергию, высвобождаемую при падении лунных осколков, и направляли её в портал. Каждый удар метеора где-то вдалеке — и накопители вспыхивали ярче. Каждая вспышка — и портал становился стабильнее. Жека превратил саму катастрофу в источник спасения. Разрушение луны питало врата, через которые люди должны были уйти от этого разрушения. В этом была горькая ирония, но ему было не до иронии. Ему нужно было успеть.

Одновременно с порталом в Эренвальде он строил второй — в эльфийском лесу. Он работал без остановки, перемещаясь между двумя площадками через малые порталы, которые пока ещё действовали. Он возводил рамы, прокладывал редстоун, настраивал накопители. Его руки мелькали, как у пианиста. Его сознание было сосредоточено на одной задаче. Он не думал о том, что будет потом. Он думал только о том, чтобы успеть.

Герцогиня координировала эвакуацию. Она стояла на возвышении у входа в портал — ещё неактивный, но уже внушающий трепет, — и отдавала распоряжения. Её голос, усиленный магией Пустоты, разносился над площадью, перекрывая грохот далёких взрывов и вой ветра.

— Первыми идут раненые и больные! — говорила она. — Затем дети и матери с младенцами! Затем старики! Все, кто может идти самостоятельно, — помогайте тем, кто не может! Никакой паники! Никакой давки! Места хватит всем! Големы будут помогать с переноской!

Големы — все, что уцелели после битвы с драконами и последующих катастроф, — выстроились вдоль улиц, ведущих к площади. Они несли носилки с ранеными, поддерживали стариков, переносили детей. Их глаза горели в полумраке, как путеводные огни, и люди шли за ними. Тысячи людей. Десятки тысяч. Они тянулись бесконечной вереницей через улицы Эренвальда — измождённые, испуганные, но полные надежды. Они верили. Верили в Син его Великана. Верили, что он спасёт их снова. И они шли.

Изабель стояла у портала с журналом в руках, записывая каждого проходящего. Её лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги — она не спала почти неделю, — но голос был твёрдым.

— Семья Кроуфорд, четверо. Семья Таннер, трое. Вдова Маргрит с сыном. Раненый солдат Герхард, требуется помощь при переходе…

Винсент работал с механизмами. Он проверял накопители, следил за стабильностью редстоун-схем, готовился активировать портал, когда придёт время. Его руки, привыкшие к рычагам и кнопкам, двигались быстро и точно. Он знал: от его работы зависят жизни тысяч. И он не мог ошибиться.

Герцог Леопольд стоял на стене с отрядом солдат. Они прикрывали эвакуацию — на случай, если падающие осколки привлекут мародёров или диких тварей, обезумевших от катастрофы. Пока было тихо. Но герцог знал: тишина перед бурей — самая опасная.