Стена копий - Брэдли Бэлью

Где он и должен висеть.

«Да! Да! – Он чувствовал нетерпение Румайеш, такое же сильное, как его собственное. – Они тебя не заметили! Нападай! Сейчас! Мы сбежим отсюда, и все будет как раньше!»

Брама стоял прямо за дверью. Если б кто-нибудь из них обернулся, они бы ясно его увидели. Он схватился за дверную ручку, готовый послушаться Румайеш, как вдруг Амансир сдернул медальон с шеи царицы, захлопнул его, и присутствие Румайеш исчезло. Брама почувствовал, как это внезапное исчезновение давит на его душу. Он зажал рот рукой, пытаясь подавить внезапный кашель, а царица наседала на Амансира.

– Ты думаешь, мне нужен камень? Думаешь, можешь остановить меня?

Амансир вдруг покраснел, упал на колени и свалился на пол без сознания. В комнате появился толстый, пышно разодетый каимирец-аристократ, но Брама не заметил, как он вошел.

– Отвези его в пустыню, – велела ему царица.

– А потом, ваше величество?

– Закопай. – Царица забрала амулет из безвольной руки Амансира. – Успей до того, как вернутся Цицио и Враго. Вывезешь его в арбе, никто не должен об этом знать.

Каимирец поклонился и ушел. Королева надела амулет обратно, но не открыла, и Брама не знал, благодарить ее за это или нет. Ему хотелось снова почувствовать Румайеш, пусть и плененную, но другую часть его души эта мысль отвращала. Страх вдруг сковал его, мешая войти. Без Румайеш он был беззащитен, царица могла сделать с ним то же, что со своим придворным. И чем больше он об этом думал, тем хуже ему становилось. То же он ощущал, впервые стоя перед Румайеш. Боги, какой ужас тогда нахлынул на него…

Его мысли прервал вернувшийся каимирец. С ним было еще двое мужчин: один в темной рубашке и забрызганных грязью штанах, второй в грязном поварском фартуке. Под странно безмятежным взглядом царицы эти трое подняли Амансира и вынесли из комнаты.

Брама едва не вбежал внутрь, но увидел, что царица заметила открытую створку, и страх снова охватил его. Он отпрянул. Царица подошла, мягко закрыла двери, а через несколько мгновений с конюшенного двора выехала арба, потащилась на зады поместья.

«Амансир», – решил Брама. Этот человек знал о царице больше, чем остальные. И хотел избавиться от сапфира.

Брама проскользнул на край веранды. Дверь внизу открылась, вышли толстяк, повар, и тот, в грязных штанах, – Брама решил, что это садовник. Возница был сгорбленным стариком в шляпе с широкими полями. Он открыл дверцы арбы, и троица, кряхтя, бесцеремонно запихала Амансира внутрь, надежно заперла его.

– Убейте его сейчас, – велел толстый богач.

– Прямо здесь, господин? – спросил повар.

– Он всю арбу кровью зальет, – низким ворчливым голосом пожаловался возница.

Толстяк глянул на них и раздраженно выдохнул.

– Алу всемогущий, тогда увезите. Прикончите его в пустыне, как велела царица.

Мысли Брамы лихорадочно заметались. Если они сейчас уедут, ему ни за что их не догнать. Арба все еще стояла, каимирцы все еще спорили. Ворота, ранее открытые для Короля, стояли распахнутые.

«Боги, что я делаю?»

Не давая себе времени передумать, он скользнул за перила. Если получится спрыгнуть на крышу внизу, можно будет перескочить и на крышу повозки.

– Сделаем, – мрачно бросил один из каимирцев. – Хоть я понять не могу, почему это нам поручили. Я вам что, палач?

Стоило вознице усесться на козлы и сдвинуться, давая место садовнику, как Брама быстро, словно серна по склону, пробежал на цыпочках – благо мягкие сапоги позволяли – по узкому каменному карнизу, прыгнул так далеко, как мог, целя в упряжку.

Он приземлился прямо на дышло между лошадьми, перепугав их. Те понесли, глаза возницы расширились как блюдца. Он закричал, в ужасе дернулся назад, уронив вожжи. Попытался схватить их снова, но Брама их отшвырнул.

– Тихо, тихо! Они мне пригодятся!

– Вор! – закричал толстяк. – Вор!

Садовник к тому времени почти взобрался на козлы.

– Не знаю, кто ты такой, – сказал он, – но ты совершил большую ошибку.

Он долез, схватился за рукоять мачете на поясе, но Брама, взобравшийся на круп несшейся галопом лошади, прыгнул и вонзил кинжал прямиком его в горло. Он оттолкнул труп, и тот мешком повалился на землю.

– Ты еще кто такой?! – крикнул возница, пытаясь отодвинуться подальше.

– А ты не слышал? – Брама показал ему окровавленный кинжал. – Новый королевский цирюльник! Спрыгивай, пока я тебя не зарезал!

Старик вскинул руки.

– Мне проблемы не нужны, господин!

– Тогда ты знаешь, что делать. – Брама махнул кинжалом от арбы, мчавшейся к воротам. Возница понял намек и спрыгнул. Брама даже за грохотом колес и звоном упряжи расслышал его стон.

Впереди пара охранников бежала по стене к воротам, но они уже поняли, что не успеют их закрыть, и остановились, подняли что-то к плечу. Брама пригнулся, арбалетный болт со стуком вонзился в козлы рядом с ним, другой вошел в его бедро. Брама взвыл от боли, но тут же стиснул зубы. За воротами он подхлестнул лошадей, поворачивая влево, обернулся, шипя. Третий болт проткнул крышу арбы прямо позади него. В воздухе свистнул еще один, но поздно – теперь Браму надежно заслоняла арба. Тревоги, впрочем, никуда не делись, из раненой ноги хлестала кровь: болт вонзился под неудобным углом, вышел под коленом. Даже трогать его было мучительно.

В первые дни с Румайеш Брама пытался избегать боли, которую она ему причиняла, но раз за разом убеждался, что так только хуже. Единственный способ пройти сквозь страдания – принять их, но не сжиться с ними. Он научился ходить по тонкой границе между осознанием и страхом. Лишь там боль его не трогала.

В тысячный раз он балансировал на лезвии ножа. Задышал ровнее, расслабил челюсть и обломал древко болта. Вытягивая его с другой стороны, он почувствовал, как натягивается кожа, как дерево проходит сквозь мышцы, как кожа с другой стороны не хочет поддаваться… Болт выскочил, вспыхнула боль и постепенно притихла, но он не придал этому значения. Боль существовала. Он тоже.

Его больше беспокоило головокружение. Упади он сейчас в обморок – конец и ему, и Амансиру. Кони гнали галопом по Королевской дороге, кровь вытекала медленнее, но перед глазами темнело.

«А теперь что, идиота кусок?»

Охранники скоро бросятся в погоню, а впереди Обитель Дев, и попасть на безопасные улицы можно только через нее. Девы ни за что не дадут ему вывезти бессознательного каимирского дворянина, особенно когда у «возницы» нога кровоточит так, будто он бежал с