Стена копий - Брэдли Бэлью

– Никакой? С тех пор он мог вернуться, – возразил Кирал. – Прячется в городе, выжидает подходящее время для удара. Для того чтобы пробраться во дворец и перерезать мне горло. Я бы так и поступил.

– Хамзакиир не боится ничего, но страшится Гулдратана и знает теперь, что он смог проникнуть в Шарахай. – Пальцы Мерьям поскребли вышивку подлокотника, смахнули нечто невидимое. – Нет, я уверена, что Хамзакиир останется в пустыне. Ему неизвестно, что вы рассказали другим Королям, страх, что все обернется против него, будет расти не по дням, а по часам.

– И что же ты предлагаешь?

– Он постарается любым способом упрочить власть в пустыне. У него есть союзники среди кочевников, но они слишком разрозненны, чтобы послужить его целям.

– Кроме тех, что на Востоке.

– Кроме тех, что на Востоке, – эхом повторила Мерьям. – Куда он и сбежал. Онур уже собрал под своими знаменами несколько тысяч копий, а скоро их станет еще больше. Если Хамзакиир заключит с ним союз или поработит, как поработил меня, то обретет силу, которой станут бояться и Шарахай, и все четыре царства.

Кирал задумался.

– Это возможно, но если он упрочит власть, убить его будет еще сложнее.

– Верно, но разве эреку есть до этого дело? Гулдратан все же наше лучшее оружие.

– Но если ты не пошлешь господина Амансира к Онуру, мы не сможем заманить туда Гулдратана.

– Есть и другой способ, – сказала Мерьям. – Вы принесли кровь Чедамин?

Рамад вздрогнул, услышав имя Чеды. Дыхание пустыни, как это вообще ее касается?

– Я принес ее, но как мы сделаем из нее приманку?

– Чеда сбежала из Обители Королей. Куда она, по вашему, пойдет?

Кирал сел поудобнее.

– Вернется в пустыню, к своим.

– Вот именно. А куда отправится Онур? Попытается безуспешно атаковать Шарахай? Или расправится с маленькой угрозой, пока она не стала серьезнее?

Кирал подвигал челюстью, глубокие тени залегли под его скулами.

– Трудно будет подгадать призыв эрека ко встрече Чеды с Хамзакииром.

– Отчасти, но высокая точность нам не нужна. Стоит им оказаться в нескольких лигах друг от друга, как Гулдратан почувствует Хамзакиира и помчится к нему.

– Ты уверена?

– В целом да. Но даже если мы ошибемся, Гулдратан напьется крови Чеды и избавит вас от иной проблемы.

– Она не так опасна, как Хамзакиир.

– Пока нет, но мы оба знаем, что это временно. Она внучка Исхака, племянница Масида и уже заслужила собственную славу. Появились и те, кто прославляет ее, рассказывает легенды о том, как она убила двух Королей, а такие легенды быстро обрастают подробностями. Она умна. Обаятельна. И научится пользоваться этими качествами, чтобы привлекать людей. Вскоре она заманит в Воинство больше бойцов, чем Исхак.

– Может быть, и так. – Кирал поднялся. – Но до этого далеко.

Он достал из-за пазухи два флакона: один – наполненный ярко-красной жидкостью, другой – жидкостью такой темной, что в свете ламп она казалась черной.

– Кровь Чеды, – сказал он, протягивая красный флакон. – Ее взяли, когда она была без сознания во дворце Шукру. А это – эрека. – Он передал второй флакон. – Собран с Солнечного клинка. Все это делал мой алхимик.

Мерьям поднесла красную ампулу к свету, покачала, и у Рамада похолодело в груди. Словно сердце ухнуло куда-то в темную дыру, грозя утащить за собой сознание. С того мгновения, как он согласился на просьбу Гулдратана, его словно потащило бурным потоком, но он никогда не думал, что утопит его Мерьям.

– А эликсиры? – продолжила она. – Их ведь нашли в подвале храма, как и договаривались?

Кирал нахмурился.

– Нашли.

– И где они сейчас?

– В надежном месте. Ты ничего не получишь, пока Хамзакиир и Гулдратан не погибнут.

– Чудовище в сделку не входило.

– Мне пришлось на него напасть, чтобы спасти твоего человека. Мне мало известно об эреках, но я точно знаю: они не прощают и не забывают. Ты должна исправить это осложнение до того, как я дам тебе эликсиры.

– Хорошо, но прибавьте к оговоренному еще пятьдесят, – заявила Мерьям тоном, не терпящим возражений.

Они говорили об эликсирах бессмертия, которые Рамад помогал уничтожить во дворце Кирала. Запасы Ихсана погибли тоже, но планы Воинства на третье, последнее хранилище во дворце Зегеба были нарушены: Хамзакиир и его люди успели первыми. Они уничтожили все, что не смогли забрать, почти ничего не оставив Королям. Из всего, что Рамад узнал, было понятно, что Кирал заманивает Хамзакиира троном его отца, Короля Кулашана, чтобы получить часть эликсиров назад. Хамзакиир же взамен уничтожает старое Воинство и в Шарахае, и в пустыне.

Киралу этого было мало, он жаждал бессмертия и, похоже, заполучил эликсиры. Не рассказав, скорее всего, другим Королям. Потому-то он и здесь.

– Пятьдесят, – выплюнул Кирал и указал на флаконы. – Пришла весть, что Онур убил Мигира Халим’аву и забрал в плен многих из Кадри. Остатки племени бежали. Если будем действовать по твоему плану, начинать нужно сейчас.

Мерьям на мгновение задумалась.

– Если желаете, отправлюсь завтра же.

– Послезавтра утром. Арбу пришлют на рассвете.

– Как скажете.

Кирал бросил взгляд на двери, за которыми прятался Рамад, и тот отпрянул от щели, замер, прислушиваясь к шагам. Но тяжелая поступь Кирала удалялась.

– Царица.

– Повелитель.

Дверь за ним захлопнулась.

«Если желаете, отправлюсь завтра же», – эхом пронеслось в голове Рамада. Его одолело любопытство: что Мерьям написала в письме? Он сломал печать, прочитал свиток в тусклом свет кабинета. Она просила у Анклава редкие компоненты, в конце стояла простая приписка: «Скоро я покину город, но по возвращении они мне понадобятся».

Она знала, что Кирал отправится в пустыню.

Рамад услышал, как открылись главные двери, захрустел гравий. Вскоре раздался перестук копыт, загремели колеса. Он низко пригнулся. Арба выехала в ворота и свернула направо, к дворцам.

Когда ночь поглотила ее наконец и звуки стихли, Рамад выпрямился, отбросил свиток, тут же унесенный ветром, и вошел в кабинет.

Мерьям стояла у огня. Глаза ее расширились от удивления, пальцы сжали амулет… Но стоило ей узнать Рамада, как удивление сменилось сдержанным гневом, какого он давно не видел. Почему-то это его успокоило, показалось правильным. Он гневался не меньше, это столкновение давно напрашивалось.

– Решила сделать Чеду своей пешкой?

– А надо было сделать тебя?

– Да.

– Что ж, тебе выбора не дали. Сентиментальность тебя однажды убьет, Рамад.

– Я имею право знать, Мерьям.

– Или ты будешь называть меня царицей, или я велю тебя выпороть, чтобы впредь говорил уважительно, когда решишь открыть рот!

– Я имею