Стена копий - Брэдли Бэлью

Сальсанна виновато посмотрела на большой овальный камень, выглядевший в закатном свете как бездонный черный омут.

– Пыталась много раз. Почувствовала души внутри, как ты, но заговорить с ними не смогла. Ощущала их скорбь, их желание вырваться, но, как Месут выпускал их, соединял с живыми, так и не поняла.

Чеда кое-как скрыла разочарование. Сальсанна сошлась с Керимом, это главное, а тайне браслета, быть может, не суждено раскрыться. Ее мысли прервала корабельная рында.

– Корабль! Корабль! – кричали матросы, не переставая звонить.

К ним шел катер – его корпус выглядел черным мазком сурьмы, умирающее солнце зажигало белые паруса. С палубы замигал фонарь, явно подавая знак: два вспышки, пауза, еще две вспышки – снова и снова. Матрос схватил фонарь с задвижкой и принялся сигналить в ответ.

– Что это значит? – спросила Чеда.

Глаза Сальсанны расширились.

– Предупреждение. – Она развернулась и повела Леору обратно к яхте. – Враг приближается.

Катер подходил с востока, значит нес вести об Онуре. Зазвонила рында, тем же кодом, которым мигал фонарь. За минуты племя, гонимое страхом, свернуло шатры, погрузилось на корабли, десятки матросов принялись готовить снасти, разворачиваться к югу, чтобы поймать ветер.

Катер бросил якорь, капитан тут же побежал к Исхаку и старейшинам. Вскоре позвали и Чеду.

Исхак указал на восток.

– Онур предал племя Кадри и напал. Теперь преследует Эмре, Шал’алару и все, что осталось от флота Кадри. Они уводят корабли Онура и просят, чтобы мы напали на него с тыла, застали врасплох. – Он повернулся к Сумейе и Мелис. – Я еще не решил, что с вами делать, но если вы говорите правду, значит сможете помочь нам и сражаться за нас.

Сумейя задумалась, мотнула головой в сторону Чеды.

– Я буду сражаться на стороне твоей внучки.

Исхаку этот ответ, похоже, не понравился.

– А ты? – спросил он Мелис.

– Чеда направляет мой клинок.

Хамид фыркнул, его глаза горели ненавистью к Девам, но Исхак кивнул.

– Пусть будет так. – Он взглянул на свое племя, широко раскинул руки. – Мы будем биться с Королем Шарахая. Не хотел я, чтобы это произошло так скоро после того, как мы собрались в пустыне. Но мы предполагаем, а судьба располагает. Либо мы побежим, либо будем сражаться. – Удивительно легким движением он выхватил шамшир и вновь обратился к толпе. – Побежишь ли ты, племя Киянат?

– Не побежим! – ответили они хором, так внезапно и мощно, что голос их прошел сквозь Чеду, ей тоже захотелось выпустить гнев, копившийся столь долго.

– Имя нашего племени пришло из старого языка, – продолжил Исхак. – Во времена наших праотцов и праматерей оно имело два значения. Но одно теперь забыто.

Он обвел собравшихся взглядом. Чеда стояла перед Королями Шарахая. Стояла перед богами. Но стоило Исхаку обратить на нее взгляд, мурашки побежали по ее рукам и ногам до самых пальцев. Она знала, что Исхак притягивает людей одним своим присутствием, видела эту черту и в Масиде, но до этого дня не знала, какая это сила.

– Хотите ли вы, чтобы наше имя произносили, как произносят имя Кадри? Салмук? Эброс? Халариджан? Или позволите пустыне вновь забыть его?

– Никогда! – взревели в унисон десятки голосов. – Больше никогда!

Ишак удовлетворенно кивнул.

– Второе его значение – «преданные». Мы взяли это имя после Бет Иман, в память о тех, кто был и будет убит, в память о сиротах. Нет стыда в том, чтобы признать: нам пришлось скрываться в дальних уголках пустыни, среди наших братьев и сестер, боясь, что нас убьют, узнав о нашей же крови. Но пески всегда в движении, времена меняются. Мы наконец можем выступить из тени!

Поднялся крик – без слов, но с искренним чувством, и в этот раз Чеда присоединилась к нему.

– Отплатите вы за предательство в ночь Бет Иман?

– Отплатим!

– Готовы ли вы пролить за это свою кровь?

– Готовы!

– А кровь врага?

Сабли взметнулись в ночное небо, древки копий ударили в песок, крики сделались громким ревом – подавленный гнев вырвался наружу.

– Готовы!

Исхак взмахнул шамширом высоко над головой.

– Тогда в бой, братья и сестры! Пустыня голодна, а Онур бегал слишком долго! Пришла пора вернуть его пескам!

Он направился к своему кораблю, и оглушительный рев последовал за ним.

* * *

Пока вокруг готовили корабли, Леора сидела на палубе своей яхты. Сальсанна ушла в пустыню разговаривать с Керимом, готовить его к завтрашнему дню. Леора знала: если все случится так, как она подозревала, ему придется встретиться с Онуром впервые с тех пор, как тот подчинил его.

Свою команду она отослала.

– Мы и так готовы, – сказала Леора. – Идите туда, где помощь нужнее.

Она тревожилась. К этому сражению Киянат шли поколениями, и вот день настал. Выживут ли они? Но что поделать? Нельзя до конца своих дней прятаться в трещинах, как блохи. Ее страх был силен, но не сильнее ее гордости и надежды.

Фонари на носу и корме выхватили из тьмы женский силуэт.

– Сальсанна?

Женщина не ответила и продолжила идти к ней, опираясь на посох. Трое мужчин прошли всего в паре шагов от нее, но никто и головы не повернул, хотя незнакомка была высока, возвышалась над ними.

Леора узнала ее наконец. Наламэ.

Медовые косы спадали ей на плечи, на платье цвета спелой ржи. Она шла, не обращая внимания на беготню вокруг, и, когда фонари осветили ее лицо, Леора ахнула. Но ничего не сказала. Богиня остановилась у сходен, своим искривленным посохом ударила в песок раз, другой, пока тот не отозвался древесным стуком, и лишь тогда взошла на борт, приблизилась к ней.

– Признаюсь, – сказала Леора, – не ждала я увидеть тебя снова. В этой жизни, по крайней мере.

– Я никогда не оставлю эти земли, – ответила Наламэ.

– Да… – Леора почувствовала, как тяжесть этого мига ложится ей на плечи. – Пожалуй, что не оставишь. Ты пришла помочь нам?

– Да. – Богиня пристально смотрела за горизонт, словно видела нечто далекое.

– Ты присоединишься к нам?

– Нет, но время близится. – На ее широком лице не было сожаления. Она выглядела усталой, будто долгие недели бродила по пустыне. – Утро принесет великие события. Судьба пустыни изменится.

– Изменится, – эхом ответила Леора, чувствуя, как ее охватывает позабытое возбуждение. Боги всемогущие, она вновь чувствовала себя молодой! – Скажи, Наламэ, для чего ты пришла?

Та вытянула посох, будто хотела вонзить его в песок, как копье.

– У меня есть дар для тебя.

Дрожащими руками Леора приняла посох, оглядела его с благоговением, ничего не понимая.

– Но для чего?

Наламэ невесело улыбнулась.

– Чтобы выровнять чаши весов, внучка.