Стена копий - Брэдли Бэлью

Глава 55

Чеда стояла на передней палубе «Амаранта», личного корабля Исхака, шедшего по утренним пескам в центре флота Киянат. Всю ночь они преследовали Черные копья Онура, и ветер был силен, но днем окончательно превратился в ураган, гонящий корабли по песку с безумной скоростью. Однако замедлять ход нельзя: Черные копья, в свою очередь, преследовавшие Кадри, всего на лигу опережали Киянат.

В полулиге от них Чеда видела яркие паруса Кадри на горизонте. Всего несколько часов – и три флота сойдутся. Оставалось надеяться, что это даст Кадри и Киянат преимущество, что они зажмут Онура с двух сторон.

Сблизившись, племена начали договариваться, обмениваясь посланиями через впередсмотрящих, махавших флагами из вороньих гнезд.

«Скоро все начнется», – подумала Чеда. Скоро десятки кораблей сойдутся в битве. Она тревожилась так же, как перед боем в Ямах, но ее сердце пело. Наконец-то они покажут не только Королям, но и всей пустыне, что тринадцатое племя больше не станет молчать!

Через подзорную трубу она попыталась разглядеть Эмре, но корабли Кадри были слишком далеко. Она перевела трубу на Черные копья, надеясь увидеть Онура, всматриваясь в один корабль за другим, примечая, как много воинов смог собрать Король. Десятки матросов готовили суда к битве. Но Короля Лени нигде не было видно.

– Идем, – сказала Чеда Сумейе и Мелис, стоявшим рядом у планширя. – Скоро сюда будут доставать баллисты.

Под неприязненными взглядами команды «Амаранта» они перешли на среднюю палубу. Парии в этом племени, каждая в черном платье Девы, черном тюрбане и с черным шамширом у пояса. Одним своим видом они напоминали обо всем, что ненавидели племена пустыни и особенно Воинство Безлунной ночи, которых среди Киянат было большинство.

Терпели Дев лишь потому, что Исхак так приказал, и уважения это ему не прибавило. Каждый, даже дети, смотрели на них так, будто с удовольствием вышвырнули бы за борт, – все, кроме Масида, наблюдавшего за ними от грот-мачты.

Рядом с ним тихо переговаривались Заидэ и Сальсанна. Леора сидела в кресле, едва способная держать глаза открытыми. Вместо трости она взяла посох – от качки он тихо перекатывался под креслом. Потеряла трость?

Керим лежал у подножия лестницы, ведущей на ют, почерневший, съежившийся, жалкий. Он так и не открылся Чеде, но она его не винила. Онур был близко, Керим наверняка уже боролся с чарами, запрещающими ему вредить Королям. Битва приближалась, и Чеда не сомневалась, что он, разгневанный до предела, тоже будет сражаться. Но сможет ли выстоять? Она молилась за него, за то, чтобы Сальсанна ему помогла. Им нужна была его сила.

Заметив подошедших Дев, Заидэ и Сальсанна умолкли. Масид, внимательно наблюдая, скрестил руки на груди, показывая змеиные татуировки на предплечьях.

Сумейя достала из подсумка на ремне горсть сушеных лепестков адишары – каждый кипенно-белый, с голубоватым кончиком, – словно кусочек неба проглядывал из-за облаков. Она дала по лепестку Мелис, Чеде и Заидэ. Затем, в знак товарищества, протянула еще один Сальсанне.

Та отказалась.

– Мои узы с Керимом достаточно сильны. Не хочу разрушить баланс, который мы отыскали.

Сумейя помедлила, думая, наверное, стоит ли ее переубеждать, и, к удивлению Чеды, вместо этого протянула лепесток Масиду.

– День будет долгий. А это поможет.

Масид уставился на нее, словно впервые увидел, но отмахнулся.

– Я лучше руку себе отрежу.

Сумейя пожала плечами и положила лепесток под язык. Остальные сделали то же самое. Когда вдалеке завыл боевой рог, Чеда ощутила, что все вокруг изменилось. Раньше лепестки были для нее просто оружием вроде Дочери Реки, но теперь она слишком много знала об их природе, об адишарах, вскормленных невинными жертвами, которых асиримы забирали из Шарахая. Именно кровь давала лепесткам мощь.

Люди, погубленные против воли, продолжали жить в этих цветах, и лепестки, сила, которую они приносили, теперь выглядели для Чеды даром, который нужно уважать, которым нужно дорожить. И когда мир вокруг сделался отчетливей, шорох полозьев по песку – громче, запах спекшейся на солнце пустыни – сильнее, она возблагодарила всех, кто погиб, чтобы она могла подготовиться к битве.

Теперь Чеда лучше ощущала и беспокойство Керима, и силу, которую дала ему Сальсанна. Их связь была крепка, и Чеда подумала: так же крепко она сама связана с ним? Пожалуй, нет. Она любила Керима, но он так и не простил ее за свою жену Хавву, асира, которую Кагиль убил в Королевской гавани. Хавва связала себя с Чедой узами, как Керим потом, но Кагиль почувствовал это и зарезал Хавву. Между Сальсанной и Керимом не было разлада, и Чеда воочию убедилась, какую силу могли давать узы.

Она вновь подумала о тяжелом золотом браслете Месута – в солнечном свете черный камень слабо поблескивал на запястье Сальсанны. Чеда надеялась, что вместе они смогут раскрыть его секреты. Но сперва нужно было закончить битву.

Вновь загудели рога – три отрывистых сигнала, стычки не избежать. Чеда вновь повернулась к вражеским кораблям, ища Онура, но увидела, как черная веревка протянулась по воздуху к «Амаранту».

– Книппель! – крикнул матрос.

Веревка извивалась как змея, на концах ее были привязаны два тяжелых железных ядра. Они плюхнулись на песок перед кораблем, но за ними пошли вторые, третьи – в этот раз враг целился лучше. Один книппель летел высоко и, ударившись в левый борт «Амаранта», отскочил. Второй попал в корабль за «Амарантом». Цепь опутала руль, большие железные крюки, прикрепленные к ядрам, вонзились в песок, судно замедлилось, его мотнуло вправо. Книппели предназначались не для разрушений, а для того, чтобы посеять хаос, помешать противнику ударить слаженно.

«Амарант» ответил на атаку. Книппели, запущенные из его катапульт, устремились к галеону Черных копий. Один просто запутался в вантах, второй обмотался вокруг руля, но высоковато. Цепь повисела немного, но затем съехала, и крюки вонзились в песок. Один за другим корабли принялись отставать, флот Онура разделился на две половины, и вторая устремилась к Кадри.

Вниз спустили матросов, чтобы отцепили книппели, но лучники были наготове: многих застрелили прежде, чем они успели добраться до цепей. Корабли ушли вперед, а тела так и остались на песке.

Потом полетели горшки с углями.

Десятки их устремились к кораблям дугой, как заходящие солнца, за ними тянулись полосы черного дыма. Один ударил в палубу «Амаранта», но его быстро забросали песком. Второй прилетел в носовую палубу, третий попался в сеть, растянутую по правому борту. Стоило ему скатиться вниз, как двое мальчишек, чьи руки были