Стена копий - Брэдли Бэлью

все больше воинов, вместе с Масидом, собиралось вокруг корабля, атакованного змеем. Сотни копий и стрел летели в чудовище, самые храбрые – или неудачливые, – которым выпало стоять прямо перед ним, пытались пробить сверкающую чешую мечами. Увы. Змей был неуязвим, лишь самые мощные атаки доставали его, пуская хоть немного крови.

Он уже уничтожил три корабля, нацелился на следующий, и силы разделились: многие Кадри и Киянат еще сражались, но еще больше бросились помогать старикам, детям и раненым бежать с судна.

Посреди всего этого хаоса появилась старуха – Леора. Она держала посох перед собой, словно защищаясь, могущественная, таинственная, будто одна из первых людей. И оказавшиеся у нее на пути расступались, чувствуя это.

Змей тоже, казалось, почувствовал ее силу: перестал нападать, наклонил к Леоре огромную голову и вдруг спрыгнул с палубы дау на золотой песок.

Черные копья разворачивали корабли, бежали, забрав с собой раненого Онура, но Чеде было не до них. Открыв рот от удивления, она шла к Леоре, не в силах отвести глаз от невероятной сцены перед ней.

Змей скользил по песку, рогатый, сияющий, все ближе к Леоре, остановившейся шагах в двадцати. Его движения казались не движениями зверя, а танцем. Леора ждала, спокойная, словно они с чудовищем исполняли некий ритуал, конец которого был предрешен.

Змей приближался осторожно, то останавливаясь, то вновь скользя вперед странными путями, будто вырисовывая древние знаки. Посох Леоры двигался тем же странным образом. Они вдвоем стали едины – чудовище и ведьма пустыни.

Солнце зажглось на драгоценных камнях в массивном навершии посоха, они заблестели далекими озерами оазисов… Дыхание пустыни! Чеда уже видела этот посох, но – в руке богини. Он принадлежал Наламэ, именно им Чеда ударила акацию в ее саду.

Змей остановился в нескольких шагах от Леоры, опустил могучую голову, нависая над согбенной старухой. Глаза цвета опала изучали ее, морда двигалась в одном ритме с посохом. И вдруг Леора развела руки – так журавль, собравшийся взлететь, раскрывает крылья, – запрокинула голову навстречу небу. Змей взвился в воздух, взмахнул длинными крыльями один раз, второй, третий, изгибаясь всем телом, и, ленивыми кругами поднявшись на воздушных потоках, унесся.

Леора пошатнулась, словно его полет вынул из нее душу, и рухнула на песок. В тот же миг змей развернулся и полетел за уходящим флотом Черного копья.

Глава 56

– Начали расходиться, господин!

Рамад пошевелился, просыпаясь, но вскоре снова провалился в сон. Он был обнажен, избит, весь в синяках. Мерьям стояла над ним в одеждах из кроваво-красного шелка. Ткань ниспадала на Рамада, скользила по его телу, причиняя боль. Он пытался бороться, пытался пошевелиться, но сопротивление делало страдания и беспомощность лишь хуже.

Мерьям, окинув его жестоким взглядом, оседлала его бедра.

– Думаешь, сможешь меня остановить? – Она улыбнулась, подцепила его рубашку пальцем и одним резким движением разорвала до середины, прижала ноготь к груди, как охотник, готовящийся расколоть деревяшку для костра. Наклонилась к его уху так, что волосы пощекотали щеки.

– И после всего, через что мы прошли, всего, что ты узнал обо мне, думаешь, что ради тебя я пожертвую всем?

Она вогнала ноготь глубже в его грудь, пронзая кожу, а ее глаза… Ее глаза менялись, зрачки вытягивались, становясь звериными, радужка зажглась золотом, кожа почернела как ночь.

– Твой отец… умер бы со стыда, – смог выдавить Рамад, хрипло дыша.

– Мой отец был трусом.

– А я?

Она моргнула, словно не ожидая услышать такого вопроса.

– Влюбленный дурак.

– Я и вправду тебя люблю…

– Видишь? – Она наклонилась ближе, поцеловала его. Губы ее были нечеловечески горячи. – Большего дурака свет не видел.

Ноготь глубже вошел в плоть, проскользнул между ребер – Рамад ничего не мог сделать, но чувствовал его с каждым ударом сердца.

– Господин! Королевские корабли расходятся!

Рамад вздрогнул и проснулся. Он спал у планширя «Синей цапли», своей яхты, – крепкий бриз нес ее на восток от Шарахая.

– Давно? – выдавил он, проморгавшись.

– Начали несколько минут назад, – крикнул Цицио с грот-мачты. – Лучше пока сбавим ход, посмотрим, что они задумали.

Рамад сел, помассировал ладонями глаза, надеясь прогнать кошмарное видение Мерьям.

– Сбавляй.

– Есть! – крикнул Цицио и соскользнул по мачте так быстро, что кудрявая грива взвилась. Они с Враго занялись парусами, Тирон повел яхту по низким дюнам.

Сон придавил Рамада будто жернов, но он заставил себя подняться, глубоко вздохнул и рассеянно потер место, которое во сне проткнула Мерьям. Горизонт дрожал в жарком мареве пустыни, но мачты и паруса угадывались вдали. Трудно было увидеть, сколько их, но флот явно решил рассредоточиться.

Брама, склонившись над песком, блевал через борт. Он точно не создан для хождения под парусом, но дело было не только в этом. Румайеш тоже находилась там, среди кораблей, за которыми они гнались. Из-за того, что Мерьям пленила ее, Браме было еще хуже.

После того как Рамад и Брама сбежали из Обители Королей, они отправились по любимым злачным местам Цицио и Враго. Тирон, к счастью, был с ними. Собравшись, они обсудили, куда идти и что делать, но Рамад для себя все уже решил. Он должен был найти Чеду. Предупредить ее, рассказать обо всем, что случилось, о планах Мерьям.

У «Синей цапли» стояли охранники, но не больше, чем обычно, – всего пара. Цицио и Враго легко связали своих сородичей, заткнули им рты кляпами и оставили под причалом. А сами, подняв паруса, увели яхту в ночь между длинных причалов южной гавани на открытый песок.

Несколько дней они шли на восток, пока не наткнулись на королевский флот – тот самый, который теперь маячил впереди. Тогда они еще не знали его размеров. Корабли расходились все дальше и дальше, на горизонте их становилось все больше и больше. Рамад насчитал по меньшей мере пятьдесят, но сколько еще их могло быть за горизонтом? Верно, так выглядели великие караваны прошлого.

– Боги… – сказал Брама, подняв голову. – А они на мелочи не размениваются…

– Короли, – сказал Цицио на шараханском, – устали терпеть кочевые племена.

– Племя, – поправил Рамад. – Они хотят уничтожить тринадцатое племя, пока те не выдали всем правду.

– Какую правду? – спросил Цицио.

Рамад уставился на него. Может, Цицио и не отличался большим умом, но ведь он уже все это слышал.

– Тринадцатое племя однажды странствовало по пустыне вместе с остальными двенадцатью. Потом их принесли в жертву богам и едва не уничтожили в ночь Бет Иман.

Брама заслонил глаза от солнца, падающего на его