Стена копий - Брэдли Бэлью

слишком рискованна. Если действовать опрометчиво, флот потерпит такой ущерб, что не останется ни шанса дать отпор Мирее и Маласану, если захотят напасть. А они могут захотеть, когда до них дойдут слухи о битве. Будь асиримы преданны полностью, он пошел бы в бой, но, судя по тому, что сказал Хусамеддин, есть риск. Эта девчонка, Чедамин, смогла преодолеть защиту, которую Хусамеддин наложил на асиримов. Еще хуже – она смогла привязать к себе асира. И сможет сделать это вновь.

– Я не виню вас в том, что рассматриваете это дело со всех сторон, – продолжила Мерьям. – Мудрецы в трудные времена склонны к осторожности. Но истинно говорю вам, о Первый среди Королей, – она указала тощей рукой на далекое поле боя, – с кем бы вы ни выбрали сражаться – с Онуром, Воинством или обоими, Хамзакиир сбежит, если мы не призовем Гулдратана. Он не станет защищать Короля, которого только что выбрал, и испарится. Он – самая большая угроза Шарахаю.

Кирал не был в этом так уверен. Многие угрозы нависли над Шарахаем, и не последняя из них – Чедамин, дочь женщины, убившей Азада. Внучка Исхака, прямой потомок Сеид-Алаза. Он разозлился, узнав, что она проникла в ряды Дев, обманув Юсама и Хусамеддина. Сколько секретов она вызнала? Скольких переманила на свою сторону? Возможно, Заидэ с самого начала была предательницей, но вот дева Мелис и Первый страж Сумейя… Трудно поверить, что это не Чеда внушила им жалость к тринадцатому племени.

Она убила Кулашана. Убила Месута. Сбежала в ночь Бет Саваш и, присоединившись к деду, возглавила не просто восстание, но возрождение племени, которое он, Кирал, принес в жертву богам.

Все это должно закончиться сейчас. В пустыне. Вести о тринадцатом племени уже расходятся, и хоть никто из шейхов не обсуждает их открыто, но могут признать между собой. И вскоре серьезно задумаются над предложением, которое им, без сомнения, сделал Исхак – присоединиться к нему, уничтожить Королей Шарахая раз и навсегда.

– Когда мы начнем? – спросил он Мерьям.

– Прямо сейчас, ваше величество. – Она довольно улыбнулась и указала на лестницу, ведущую в трюм. – Но лучше бы сделать это подальше от чужих глаз, верно?

Они спустились в каюту Мерьям. В темном удушливом закутке служанка царицы, Амариллис, стояла возле полок, прибитых к переборке, и присматривала за кувшинчиком, подвешенным над масляной лампой, что горела чистым голубым пламенем без дыма. Зеленоватая жидкость булькала в кувшинчике, распространяя в жарком, спертом воздухе трюма едкий запах. Но было и что-то еще… Что-то, воняющее разложением.

– Приглуши пламя, – сказала Мерьям, подходя к дальнему краю стола в центре комнаты. – Нужно немного охладить.

Она указала на стул напротив, и Кирал вдруг отчего-то встревожился.

– У меня еще достаточно забот.

– Много времени это не займет.

Амариллис развеяла напряжение, взяв с полки две бутылочки.

– Не желаете ли арака, ваше величество? Или бренди? У нас есть лучшее каимирское.

Он отмахнулся.

Мерьям, улыбалась, наблюдая за ним. Улыбка эта показалась ему вызывающей. Кирал даже хотел высказаться о ней, но отказался от этой затеи, чтобы не выглядеть перед ее хорошенькой служанкой перепуганным крестьянином. Он сел, Мерьям последовала его примеру, и Амариллис поставила перед своей царицей деревянную шкатулку, бросив соблазнительный взгляд на Кирала.

Мерьям подняла крышку, открывая взглядам некую замотанную в легкую ткань вещицу с кулак размером и два флакона, наполненные красной жидкостью. Для чистой крови она была недостаточно густой – значит, кровавая тинктура. Одна, разумеется, приготовлена из крови Чеды, и в том же флаконе, что он сам передал Мерьям, но другая…

– Почему их две?

Мерьям пожала плечами.

– Всегда есть вероятность, что один флакон разобьется. Предпочитаю не полагаться на судьбу.

Амариллис принесла керамическую тарелочку и кувшинчик с исходящей паром зеленой жидкостью и отступила, с интересом глядя, как Мерьям рассеянными движениями крутит флакон слева от Кирала.

«Слишком уж бросался в глаза этот самый интерес», – подумал Кирал. Слуги должны быть заметны, только когда в них нуждаются.

Мерьям осторожно вылила кровавую тинктуру в кувшинчик. Ее изможденные руки дрожали, но она умудрилась справиться, ничего не пролив. Потом размешала получившуюся микстуру до однородного коричневого цвета.

– Вам, должно быть, интересно будет узнать, что я недавно изучала маласанцев, их магию крови. – Она взяла из шкатулки странную вещь и принялась разматывать ткань. – Я нахожу их големов невероятно занимательными и стремлюсь побольше о них узнать. Однако многое скрыто завесой тайны. Маласанцы хорошо умеют хранить секреты.

Из-под ткани показалась красная глиняная фигурка мужчины с грубо вылепленными гениталиями. Отложив ткань, Мерьям положила фигурку на керамическую тарелку лицом вверх и, взяв кувшинчик с коричневой жидкостью, схватилась за амулет на груди.

– К примеру, я понятия не имею, как они вдыхают в своих големов жизнь. Даже с этим, – она крепко сжала амулет, – я не могу такого совершить.

Тонкая коричневая струйка потекла на фигурку. Мерьям постаралась как можно тщательнее вымочить глину целиком: ноги, грудь, руки, голову. Человечек заблестел, впитывая жидкость как губка. Мерьям перевернула его, принялась поливать со спины.

– Говорят, у големов есть нечто вроде разума, есть воля. Невероятное достижение. Однако по сравнению с душами, которым жизнь дана была в утробе, их считают примитивными. Но я задумалась: может, маласанцы просто недостаточно старались? Может, им не хватило смелости даровать этим созданиям настоящую жизнь? Признаю, ответа я не нашла. – Она поставила кувшинчик и внимательно взглянула на Кирала. – Надеюсь отыскать его, когда сяду на трон Шарахая.

Кирал еще не понял истинного смысла ее слов, но его сердце забилось быстрее, громче. «Сяду на трон? Возмутительная шутка», – подумал он. Но взгляд Мерьям был смертельно серьезен.

«Решила, что сможешь занять мой трон?» – попытался спросить он, но не смог издать ни звука. Попытался снова, но его язык, его губы отказывались повиноваться. Тело словно превратилось в глину, как та фигурка на тарелке.

Он задышал быстрее. Сердце бухало так, что он чувствовал пульсацию в кончиках пальцев. Под волосами выступил пот, зазудела кожа. Он попытался встать, но признал, что это невозможно. Попытался шевельнуть рукой… «Сделай это, – сказал он себе, – и дальше пойдет легче».

Но рука казалась лишь плотью, налипшей на кости мертвеца.

«Достань кинжал! – разъярился он. – Достань кинжал, и сможешь сбежать из этой каюты живым!»

– Однако кое-что я узнала, – продолжила Мерьям, словно не подозревая о его внутренней борьбе, и указала на мокрую глиняную фигурку. – К примеру, как управлять плотью. Даже плотью самых сильных духом. – Ее вежливая улыбка сделалась шире. – Даже тех, кого защищают сами боги пустыни.

Капля пота скатилась из-под его