Возвращение - Марцин Подлевский

— Ради какой Напасти это делать?!

Теперь настало время Кирк пожать плечами.

— Понятия не имею, и мне все равно, — ответила она. — Ты же знаешь, что они мыслят не как люди. У них есть что-то вроде… ментального извращения, — констатировала она, в душе гадая, когда и будет ли она наблюдать нечто подобное у себя. — Они действуют нелогично… Или их логика отличается от нашей. Или им просто все равно. Зачем им скрывать этот факт, если они уверены, что вердикт уже вынесен и наша судьба предрешена?

— Твоя, возможно, — холодно заметил Фим. — Но не обязательно моя.

— Именно это ты скажешь себе, когда тебя, извивающегося, засунут в генотрансформатор, — выпалила она. — Или когда снесут твою тупую башку!

— Послушай, Блум! — яростно шипел он. — Не впутывай меня в это дерьмо! У тебя есть проблема, и большая. Но ты не знаешь, есть ли она у меня!

— И как прошел твой допрос? — спросила она. Удар был точным, она сразу заметила: Фим немного побледнел. — Ты не поладил с ними, да? Неудивительно. А можно ли вообще поладить с элохимами? Или ты думаешь, что поладил, и они тоже так подумают, а потом, все еще улыбаясь и преисполненные понимания, устроят тебе напастную генотрансформацию!

— Они этого не сделают, — уже спокойнее сказал он. — Не устроят.

— Да, конечно, не сделают. — Она скривила губы и придала своему голосу настолько ироничный тон, насколько могла. — Конечно, не сделают. Они спасут Тартуса Фима, его потный комбинезон и драгоценные усы. Обязательно спасут.

— Ты понятия не имеешь, на что это будет похоже, — сказал он через мгновение. — И даже если это случится… Тогда знаешь ли ты, как разведать стыковочный отсек, пройдя мимо десятков элохимов? И вернуть свой корабль обратно? У тебя есть идея, — закончил он таким же злобным тоном, как и она, — как выбраться отсюда?

Как раз в тот момент, когда он прервался, на стене появился отчетливый прямоугольник двери, который мгновение спустя выдвинулся наружу и был поднят скрытой балкой. Кто-то собирался войти внутрь.

Вот и все, подумала Блум, смиренно закрывая глаза.

Она знала, что произойдет дальше: если они уже приземлились, то прибывшие элохимы приведут их к какому-нибудь транспортному кораблю, возможно, предварительно обезвредив шокером. Их перенесут на поверхность планеты, чтобы доставить в печально известные Лаборатории Элохимов, и там проведут операцию, полностью стерев их прежние сущности. Они перестанут существовать.

Но когда она открыла глаза, в открытом дверном проеме стоял не инопланетный Элохим, а Покрака. Она уставилась на Тартуса.

— Фугам, — совершенно отчетливо произнесла она, подойдя и схватив торговца за руку. — Фугам — повторила она с более четким акцентом. — Распад целостности. Транскрипция… Фугам. Фугите!

— Что она говорит? — неуверенно спросила Кирк.

— Не знаю, как ты, Блум, — прорычал Тартус Фим, — но мне кажется, нам просто пора сваливать.

3

Хаос

Нет, я категорически отрицаю, что станции — это машины. Да, они все еще содержат машинные операционные программы. Да, эти программы — некастрированные искусственные интеллекты. Но станция — это не то же самое, что беспилотные Геометрии или другие машинные корабли.

Да, я понимаю, что машинные истребители были просто сущностями, подчиненными Единству, но станции, хотя бы в силу своего огромного размера и уровня сложности, никогда не были машинными сущностями. Позволь мне повторить: они просто конструкции. Конструкции, которые мы можем захватить и использовать.

Анонимный отрывок из заявления члена Научного Клана,

датированный первым лазурным годом после Машинной войны

Персею — третью планету системы Тета Персея, вращающуюся вокруг желтого карлика, — не зря назвали планетой Серебряных холмов или Серебряной звездой. Лежащая менее чем в тридцати семи световых годах от Терры, планета славилась своими беспрецедентными запасами этого металла, который испещрил ее кору серебристыми прожилками так, что висящая в космосе сфера выглядела как покрытая серебряной паутиной жемчужина.

Элементы, некогда ценные в силу своей редкости, быстро утратили свое значение, когда космос был покорен. Менее чем в сорока световых годах от Терры, в созвездии Рака, находилась, например, никогда не подвергавшаяся терраформированию планета 55 Рака-Е, вращающаяся вокруг двойной звезды 55 Рака — вдвое больше Терры, планета, состоящая в основном из алмаза. Это был не единственный мир, поставляющий Галактической империи драгоценный минерал. Планеты-сироты и астероидные поля тоже содержали его. Как и луны, и забытые астероиды. Тем не менее планеты, богатые ресурсами серебра, золота, алмазов или платины, когда они еще были терраформированными мирами, которые, подобно Персее, избежали Выгорания, всегда пользовались уважением.

Это уважение, безусловно, чувствовала и директор Дома Опеки на Персее, Хелена Докс.

Костлявая и старая, с годами превратившаяся в статую, состоящую из кожи и сухожилий, она передвигалась по палатам в своем антигравитационном кресле. Прямо рядом с ней топала смотрительница Сали Форт — невысокая и немного тучная, буквальная противоположность упырице, сидящей в кресле.

— Долго еще? — сухо спросила Докс.

— Немного, за женским общежитием, — охотно ответила Сали, глядя на свою начальницу с едва скрываемым весельем. — Но вам, госпожа директор, не стоит так утруждаться…

— Я сама решу. Веди.

Дом Опеки когда-то был старинным монастырским строением, бастионом веры в Ушедших. Однако Элохимы покинули его более двухсот лет назад — форпост был настолько удален от Внешнего Обода, что оказался нежизнеспособным.

Через большие прямоугольные окна проникал свет многочисленных лун Персеи и непроницаемая серебристая дымка, образованная планетарной пылью, от которой избавляли фильтры персоналей. Докс нажала кнопку, и кресло ускорилось, прорываясь сквозь туман.

Почти одновременно раздался тихий всхлип. Он доносился из туалета, и директриса повернула туда, опередив рысящую за ней Форт. Бормоча про себя, Хелена Докс включила установленный на стуле прожектор, который осветил сгорбленную фигуру в углу.

— Эрин Хакл, — объявила директриса шелестящим, презрительным голосом. — Конечно же, это ты. Покажись, — ворчливо произнесла она, подлетела на кресле и приземлилась прямо перед плачущим ребенком. — Ты слышишь, что я тебе говорю?

Девочка с коротко остриженными светлыми волосами подняла голову. Под ее глазом уже расцветал большой, опухший синяк, мокрый от слез.

— Ты опять не смогла себя контролировать, да? — шипела директриса. — Ты не можешь держать свои нервы в узде. Продолжай в том же духе, и ты ничего не добьешься, Хакл! Продолжай