Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

в сумерках добычи, потянулись к высоченным Деревьям Ифи «рыбы» - и широкие раздутые, и длинные четырёхгранные. Как ветром сдуло и подрастающих кожистых «медуз». Гедимин ещё пробирался сквозь мелколиственные заросли. Поодаль от Старых Городов лес быстро теснил степь…

Солнце уже село, но до полной темноты было далеко. Из высокой травы взлетали потревоженные насекомые, в основном мотыльки. Редко попадалась звенящая стая кровососов. На ком они выживали, Гедимин не знал, - разве что на амфибиях или случайно забежавшей далеко крысе Моджиса.

Заросли поредели. Появились уже следы вырубки – старые и свежие пеньки от тонких деревьев. Рубили камнем, поэтому с толстыми стволами и не связывались, но траву выкашивали – Гедимин то тут, то там видел проплешины. Только по берегам стеной стоял разросшийся тростник. Сармат шагнул на вязкую заиленную почву, тронул длинный лист и озадаченно хмыкнул. «У этой травы съедобные корни. И нанны, и кимеи, и кислотники с севера, - все их копают. А эльфы даже селекцию провели – там уже корневище с моё плечо. А местные чего зевают? Там тростник нетронут, тут только поверху срезан…»

Он выдернул пучок растений со скошенными листьями, ополоснул корни (не с сарматское плечо толщиной, но уже вполне мясистые), просканировал их и в недоумении пожал плечами. «Растолочь, вымочить – и вполне себе еда. Ничем не хуже сырой крысы с потрохами.»

Деревца и даже кустарники попадались всё реже, пеньки и следы покосов – чаще, - речка, оставшаяся за спиной, чётко отмечала границу «территории тарконов». До Ликаны оставалось километров двадцать. Тростник так и стоял у воды высокой, даже не подрезанной стеной. Гедимин смотрел на него с нарастающим недоумением. «За субстратом сюда ходят. И дальше, к реке, тоже. А рыбу не ловят. Иначе бы проходы расчистили. Вон, там уже водяные цветы, у них и корни, и цветки съедобные. Даже вымачивать не надо. Принести в Ликану образец?.. Не, подожду рассвета. Темно уже в озеро лезть…»

Он устроился на покосе – жёсткая стерня сквозь скафандр не кололась. Мелкая проворная тень скользнула над травой, что-то выхватила и зашла на новый вираж. Гедимин мигнул. Так дёргано, угловато ни «рыбы», ни птицы не летали, да и птиц здесь не было. «Отии?» - летучих охотников, едва сармат притих, появилось много, все некрупные, но больше любого местного насекомого. Он услышал тонкий, на грани ультразвука, писк и схватился за сканер. Над травами охотились рукокрылые – летучие мыши незнакомого прибору вида. «На ушанов вроде похожи,» - Гедимин покосился на древние снимки «чего-то сходного» - сканер, не опознав вид, выдал оператору картинки – пусть сам даёт «этому нечту» название! «Ладно, что они не родственны земным – но это определённо летучие мыши. Млекопитающие, стайные, насекомоядные, уязвимые к радиации… Мать моя колба!»

Он схватился за дозиметр, отматывая часы и дни назад. Если в Туманных горах зиял портал – и достаточно долго, чтобы пугливые дикие животные успели его найти, освоить и стаями перебраться на другую сторону – его пульсация должна была ощущаться у озера. Но прибор день за днём показывал ровный повышенный фон с вялыми подёргиваниями во время гроз и сильных ветров – или там, где Гедимин обследовал очередное дерево-переросток. Переростки, вроде гигантских псевдоклёнов, «фонили» особенно сильно.

«Пульсаций портала не видно,» - Гедимин встряхнулся, отгоняя дремоту, и проверил последние данные. «Может, уже закрылся? Или его закрыли с той стороны? Тут-то некому…»

17.02.247 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище «Ликана»

Утром летучих мышей уже не было. Над травой реяли «медузы»-канзисы. Из-за стены тростника доносился плеск непуганой рыбы. Гедимин, оценив её размеры и выяснив, что ядом она не пропитана и током не бьётся, озадаченно покачал головой. «Странные эти ликанцы. Каменный серп освоили. Ловушки для рыбы – нет. Ведь наверняка в их телекомпе было про способы рыбалки! Хоть бы копьё до остроги доработали, что ли…»

Он стряхнул со скафандра налипшую траву и ускорил шаг. Здесь деревьев уже не было вовсе, и даже пустые панцири неопылённых «цветков» Ифи не хрустели под ногами. Гедимин провёл лучом сканера по земле, - закопаться и дозреть семенам тоже не давали. Всё чаще виднелись проплешины в траве, поредела и стянулась к тростникам летучая живность. Ещё немного – и Гедимин услышал приглушённые голоса и шорох срезаемой травы. Зашуршало громче, мимо плеча пронеслась «четырёхгранная» рыбина, но тростник тут был редок, и спрятаться и нырнуть она не успела. Следом свистнул дротик, пробивая тушку насквозь. «Рыба» упала на мелководье, судорожно дёргаясь. Выбежавший на берег таркон с копьеметалкой в руке замер у воды, будто налетел на невидимую стену.

- Хватай, там по колено! – крикнул Гедимин, но поздно. Рыбину с двух сторон дёрнули книзу, вода забурлила и сомкнулась над «добычей». Уже трое тарконов на берегу хлопнули себя по бёдрам и пробурчали что-то невнятное.

- Чего ждал? Успел бы достать, - Гедимин повернулся к охотнику. – А так ни рыбы, ни дротика…

Все трое уставились на сармата, часто мигая белесыми глазами.

- Мастер-странник? – один выдал неуверенную острозубую улыбку. – Привет тебе!

- И вам, - буркнул Гедимин, глядя на кружащую у берега рыбу. «Вот им бы гарпун или острогу… Копьеметалки освоили! Нашли же где-то знания, я бы так сразу не сообразил…»

- Чего не рыбачите? – он кивнул на воду. – Хищников много, опасно? Так можно их сначала проредить. Они тоже съедобные.

Тарконы дружно сглотнули слюну. Из травы за ними следом выбрался ещё один охотник (или носильщик добычи?) и, вереницей, пятеро с охапками травы.

- В воду упала, - развёл руками охотник, повернувшись к сородичам. Гедимин ждал ругани и презрительных ухмылок, но тарконы понимающе вздохнули.

С тех пор, как Гедимин видел ликанцев последний раз, их одежда совсем истрепалась. У косцов только и осталось, что набедренная повязка из тонких полос скирлина да узкий ремешок на лбу – одно из креплений для пучков нарезанной травы. В оттянутые мочки ушей зачем-то вставили деревянные втулки. Охотники были одеты немногим лучше, разве что на повязку на голове пошло несколько сшитых полос, и лысая голова в белой «шелухе» была прикрыта. Ещё у них была мягкая обувь из «медузьих» шкурок; на шнурки пустили «волос» Ифи. Уши тоже прокололи, вставив костяные крючки. «Носильщик добычи», вооружённый длинным копьём, надел даже наручи и поножи из луба. Остальных «защищал» только отстающий слой белесой кожи.

- Мастер-стран… - один из косцов шагнул к сармату, зубасто улыбаясь. Охотник, не