Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

подобно солнечным лучам толкающие кожу на лице. Голова явно спала, нужно было найти способ, как пробудить её из забытия. Для начала я пару раз несильно хлопнул по правой, а потом и левой щеке. Голова не пробудилась, и тогда я довольно нахально подёргал за нос. Результат был точно тот же, а вернее, полное отсутствие оного. Я задумался. Вне всякого сомнения, Хрофт приходил сюда не для того, чтобы полюбоваться на дерево и безжизненную башку. Наверняка он знал способ, как её пробудить. Быть может, он что-нибудь брал с собой? Я попытался припомнить. Нет, в его руках был лишь посох. Заклинание? Маловероятно. Хрофт всегда издевался над Фригг, когда она начинала волшбу на костях. Мой взор остановился на роднике. Родник… Вода… Не здесь ли кроется разгадка?

Издалека донеслось ржание. Гюллир пытался что-то сообщить мне. Не исключено, что Хрофт напал на мой след и теперь спешил к древу. Следовало торопиться. Зачерпнув в горсть воды, я поднёс её к губам. Странный вкус! На всякий случай я сплюнул. Затем я наполнил сосуд из сложенных лодочкой ладоней и поднёс влагу к голове. Губы её были плотно сжаты, и потому я просто плеснул в лицо. Ничего не случилось. Я уже собирался отступить и вернуться к Гюллиру, как вдруг дрогнули веки. Едва приметное движение, я чудом уловил его. На всякий случай я отступил на пару шагов. В этот самый миг голова распахнула глаза, уставившиеся на меня голубыми зрачками. Взгляд был бездонен и бессмысленен, он словно пытался понять, что происходит.

— Пить…

Я поспешно зачерпнул воду и поднёс её к пересохшим губам. Вода тут же исчезла, втянутая сильным движением. Взор головы прояснился, губы тронула улыбка.

— Какой гость!

Я даже не попытался изображать удивление, я просто спросил:

— Ты знаешь меня?

— Конечно. Я знаю всё. Ты — Локи по прозвищу Злоумный, Сын Солнца из Семьи асов.

Я решил не оставаться в долгу и показать, что тоже не лыком шит.

— А ты — Мимир, славный ётун, убитый ванами.

— Мимир, но не ётун, и не ванами, — туманно промолвила голова. — Я твой дядя.

Я усмехнулся.

— Всегда мечтал быть племянником! И с какой же стороны я прихожусь тебе родственником?

— Я брат Одина.

— Вот как? Занятно!

— Но я тоже брат Одина.

— Ты его сын.

Признаться, с этим я не был согласен. Молва записывала в мои отцы нескольких вполне достойных великанов. Подобный вариант устраивал меня куда больше, нежели происхождение от Хрофта.

— Что-то не помню, чтобы Хрофт играл роль заботливого папаши. Он старше меня, но всегда вёл себя словно брат.

— Значит, у него на то были резоны. Но это не столь важно, не так ли?

— Как сказать… Я знавал одного чудака, который сошёл с ума, узнав, что его породила та, кого он всю свою жизнь считал старшей сестрой.

Голова ухмыльнулся.

— Ты не похож на того, кто станет расстраиваться по подобному поводу.

Я не знал, как отнестись к подобным словам, и потому протянул:

— Если это комплимент…

— Считай, именно так. — Подмигнув правым глазом, голова перешла к делу. — Ты пришёл сюда за помощью?

— Да.

— Что-то случилось за то время, что я путешествовал по мирам?

Я решил быть полностью откровенным, так как времени у меня недоставало.

— Хёд убил Бальдра. Этого хотел Хрофт. После этого Одноглазый попытался обвинить в убийстве меня.

— Попытался или обвинил?

— Это сделали другие. У Хрофта много прислужников. Мне пришлось бежать.

Мимир нахмурил лоб.

— Бежать? От Одина? Это невозможно. Он мог запросто настичь тебя. Для Одина не существует расстояний.

Я задумался, но лишь на мгновение.

— Это лишь доказывает, что смерть Бальдра — дело рук его дорогого папаши. Он устраняет соперников, стремясь при этом затемнить смысл произошедшего. Именно поэтому я нужен ему как беглец.

— Всё не так просто. Если конечно всё было именно так, как ты рассказал.

— Зачем мне лгать? Если мне и следует искать оправданий, то перед Семьёй.

— Ты прав. Но Хрофт вовсе не желает устранить тебя, он хочет выиграть время.

Я почувствовал себя слегка уязвлённым. Приятно, согласитесь, быть крупной фигурой в игре. И очень неприятно вдруг обернуться разменною пешкой. Я улыбнулся, похоже кривовато.

— Зачем ему нужно время?

— Не знаю. Быть может, он пытается понять.

— Что понять?

Мимир пожал плечами.

— Не знаю. Возможно, смысл существования — собственного и миров.

Я не сдержал усмешки.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что Хрофт, всю жизнь свою только и занимавшийся, что удержанием власти, вдруг увлекся' философствованием?

— Тут нет философствования, — ответил Мимир. — Всё наоборот. Чистый практицизм. Тот, кто сумеет понять смысл существования, обретёт власть, несравнимую ни с какой иной. Но это невыразимо трудно — понять.

Я не испытывал ни малейшего намерения продолжать сей научный диспут в тот миг, когда меня вот-вот могла настичь погоня.

— Скажи, что должен делать я?!

— Не знаю.

— Я полагал, ты знаешь всё!

— Так и есть. Но я не знаю, чего ты хочешь, и потому не могу дать ответ. Хоть я готов его дать. Ты мне симпатичен.

— Я хочу не так уж многого. Во-первых, я желаю убраться подальше и спрятаться так, чтобы меня не нашёл Хрофт. Во-вторых, я желаю доказать свою невиновность. В-третьих, мне нужны свидетельства вины Хрофта.

Едва я умолк, как голова ощерила крупные белые зубы.

— В-четвертых, в-пятых! — поддразнила она.

— Достаточно трёх! Ты можешь помочь мне?

— Отчего же не помочь столь достойному созданию, каким является Локи, прозвавший себя Злоумным. Тем более что помочь ему лестно, ведь Локи не имеет привычки просить помощи. Не знаю, сумеешь ли ты спрятаться от Одина. Сомневаюсь, что это возможно. Но убраться отсюда ты сможешь. Если найдёшь в себе силы. Тем более, что тебе действительно пора бы найти новое место для беседы и нового собеседника — ведь погоня близка. Ты можешь попробовать скрыться тем способом, каким очутился здесь. Можешь рискнуть и уйти путём, каким пользуется Один.

— Что это за путь?

— Чрез древо. Путь, открывающий двери во все миры.

— Здесь есть дверь?

— Конечно. Только нужно уметь её отворить.

— Так научи меня, дядюшка! Только поторопись с учением, а не то можешь лишиться усердного школяра!

— Испей воды из источника и пригвозди себя копьём к столу ясеня. А потом отправляйся куда пожелаешь.

— Как всё просто! Думаешь, рана в брюхе придаст мне быстроты?

— Нет, но она подарит тебе боль, какая, в свою очередь, позволит преступить через грань того, что вы, неразумные, именуете душою. И тогда ты разрушишь стены между мирами.

— Ты уверен, приятель, что всё