Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Вы явились на свет, лишёнными жизни. Разум ваш был труслив и пассивен, сердца — ленивы и ро'бки. Вы явились лишь с тем, чтобы умереть. И жизнь ваша посвящена вовсе не вере, а смерти, ибо даже к Богу вы не вопиете с той страстью, с какой взываете к смерти. Вы отвергаете плотские наслаждения, но любите сладкое. Вы отвергаете яркость одежд, прославляя чёрный атласный клобук. И сладкая гниль разъедает слабые души. И чёрная паутина поражает проказой дряхлые от рождения сердца… Я презираю вас, любители чёрных одежд и сладких яств, трубящие о своём пренебрежении жизнью! Я…

Прошу прощения, мой друг, но вынужден поубавить патетику. Дело в том, что я вижу Ньёрда и Скади. Они вышли из-за горы, за какой поутру скрылись. Ньёрд шествует впереди. Он понур, и руки его скручены за спиной. А позади тяжело топает великанша. Я не вижу её лица, но уверен, что она торжествует. Грустный финал столь занятной истории. Закономерный финал. Я сказал сейчас много слов, не всегда верных и порой выспренних. Я наплёл тут множество всяческих небылиц, выдавая их за великие истины. Но внимания стоит лишь одна-единственная истина. Можно бежать… Можно бежать от всего: от себя и близких, от смерти и даже жизни. Можно убежать… Но невозможно уйти лишь от её — той, что назвалась твоею женой. Невозможно, это говорю вам я, Волк, знающий если не всё, то очень многое.

Невозможно! Если, конечно, она сама этого не захочет…

Круг пятый

Локи 1.5. Путешествие во смерть

Имя мне Вегтам,

я Вальтама сын;

про Хель мне поведай,

про мир я поведаю;

скамьи для кого

кольчугами устланы,

золотом пол

усыпан красиво?

Сны Бальдра, 6

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем первом герое мы узнали о том, как Локи Злоумный после долго безделья был призван вместе с прочими Детьми Солнца на турнир, как он состязался в беге, стрельбе из лука, сражении на мечах и метании копий. Когда ж Локи с достоинством вышел из состязания, светлые асы стали развлекаться тем, что пытались поразить мечом и копьём обрётшего неуязвимость Бальдра. Локи видел, как чья-то рука вложила омеловый прут в руку слепца Хёда, какой насмерть сразил Бальдра. Вне себя от горя достойная Фригг тут же умертвила Хёда, а во всех бедах был конечно же обвинён Локки.

Сим кончается слово вёльвы.

Итак, мы расстались в тот самый миг, когда я бежал с поля Вигрид после загадочной гибели Бальдра. Жизни моей грозила нешуточная опасность, поэтому я не стал размениваться на оправдания, совершенно в той ситуации бессмысленные. Меня просто прикончили б, не дав вымолвить даже и слова. Слишком многие хотели моей смерти. Одним она была выгодна, другие попросту испытывали ко мне не самые добрые чувства. Что поделать, ваш покорный слуга никогда не отличался приятным характером. Исходя из этих соображений, я решил на время покинуть обожаемых родственничков, дабы страсти могли поутихнуть.

Словом, я бежал. Из опасения быть настигнутым скорыми на ногу Уллем или Видаром, я решил оставить поле Вигрид в изменённом облике. Сломав изначальную форму, я обратился в орла. Прыжок — и я уже был в небе. Мощно работая крыльями, я устремился вверх — на высоту, недосягаемую для стрел. Летел я неровно — так бегает, путая следы, заяц. Это помогло обмануть преследователей. Посланная кем-то, полагаю Уллем, стрела лишь выдернула пару перьев из моего хвоста, другие выстрелы оказались ещё менее метки. И немудрено! Попробуйте попасть в стремительно набирающего высоту орла. С таким же успехом можно пытаться сбить с неба полуденную звезду.

Вскоре поле Вигрид скрылось из виду, впереди появилась золотая крыша Гладсхейма. Сложив крылья, я спикировал прямо во внутренний двор чертогов, где вернул изначальную форму. Затем я быстро собрал нехитрые пожитки, какие могли пригодиться в пути, и велел рабу оседлать коня. Как и в прошлый раз, я выбрал Гюллира. За время последнего путешествия мы успели сдружиться, и теперь испытывали взаимную симпатию. Кроме того, мне было приятно думать о том, как взбесится Тор. Занимаясь приготовлениями к отъезду, я понятия не имел о том, что намерен предпринять, но знал точно, что должен побыстрее из Асгарда убраться. В преддверии большой войны Хрофт начал чистку в Семье, я не испытывал желания открыть войти в список жертв. Вот уж никогда не мечтал о том, чтобы приветствовать цезаря в качестве идущего на смерть. Пусть это останется на долю других, менее ловких и удачливых.

Когда я оставлял Гладсхейм, у ворот уже появились дражайшие родственнички. Не все, но наиболее прыткие из них. Я увидел бегущего во весь опор Нави. Возможно, он хотел попрощаться со мной, но не исключено, что намерения его были отнюдь не отцелюбивы. В случае моей смерти Нави получал место на тинге и все привилегии, с этим связанные. У моего дорогого чада были все основания желать моей смерти. Следом за Нави появились Хеймдалль и Улль. Эта парочка наверняка испытывала желание о многом поговорить со мной, но тон для разговора была избран неверный. Улль выпустил стрелу, от какой я увернулся, а Хеймдалль заорал во всю силу лёгких, взывая к двум стоявшим у ворот эйнхериям:

— Хватайте его!

Один страж заколебался, другой попытался исполнить приказ моего братца, но рухнул с разбитой головой. Затем я ударил пятками в бока коня, пустив его в галоп прочь от чертогов Хрофта. Следовало торопиться, ибо я не сомневался, что Одноглазый не преминет отправить по моим пятам погоню. Потому ещё следовало и путать следы, в чем, как вы уже успели убедиться, я превеликий мастер. Я погнал коня по холмам и пустошам, старательно избегая лощин, где могли скрываться ручьи. Следы копыт, оставленные на грязи, могли выдать мой путь.

Гюллир сразу втянулся в бег и шёл ровным галопом. Он был умным конём, понимавшим, что хозяин спешит; у меня не было нужды его подгонять. Время от времени задавая жеребцу новое направление, я размышлял.

Таинственная смерть Бальдра взволновала меня. За нею скрывался какой-то тайный замысел, суть какого была неясна. Предельно ясно всё было лишь с исполнителем. Роковой удар нанёс Хёд. Это не вызывало сомнений. Но лишь это. Сам Хёд по причине слепоты не мог попасть в Бальдра. Значит, кто-то направил его руку. И этот кто-то,