Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Но кто он, этот тот? Над этим стоило поразмыслить. Предоставив Гюллира себе, я предался сему нехитрому занятию.

Итак, Бальдр… Не думаю, что хоть кто-то в Семье испытывал ненависть к Бальдру. Он был, пожалуй, единственным, кто ни разу ни с кем не поссорился. Я, как никто другой знавший подноготную каждого обитателя Солнечного мира, в этом уверен.

Бальдр старательно избегал конфликтов, был подчёркнуто благожелателен ко всем членам Семьи, даже к тем, кто были ему неприятны. Бывают такие характеры, стремящиеся во что бы то ни стало избежать даже самых мелких недоразумений. Во время игры подобные типы всегда бегают за чужими мячами. Я не люблю таких, но признаю за ними право за существование. Они убедили себя в том, что любят весь мир, это глупо. Но они не требуют взаимной любви, что мне по нраву.

Все несколько изменилось, когда Хрофт провозгласил Бальдра своим преемником и противопоставил его Тору, Фрейру и мне. Я не стремлюсь к власти и в силу этого ничего не имел против Бальдра. Более того, он даже устраивал меня, при подобном Главе Семьи я мог бы творить всё, что душе угодно. Другое дело — Тор. Его самолюбие было здорово ущемлено решением Одноглазого. Тор прямо-таки рассвирепел, я видел это. Таким образом, резонно предположить, что Тор мог желать смерти Бальдра. Но, с другой стороны, его действия никогда не отличались той изощрённостью, с какой орудовал тип, вложивший в руку Хёда прут омелы. Подобное коварство — не в духе Тора.

Вторым подозреваемым в моём списке был Фрейр, маленький честолюбец, рассчитывавший рано или поздно занять место Хрофта на троне. Фрейр не меньше, чем Тор был недоволен возвышением Бальдра. Фрейр весьма умён, хотя и без той изощрённости, что присуща гениальным умам. Я имею в виду, прежде всего, свой. Но Фрейр трусоват. Такие, как он, предпочитают не рисковать, терпеливо дожидаясь, пока власть не перейдёт к ним законным путём. Фрейр вряд ли мог отважиться убить Бальдра, но он мог подбить на преступление одного из своих сторонников. К таковым я относил Ньёрда, Браги, Хеймдалля, Улля, а также наших премилых девиц Фрейю, Идунн, Сьёви. Ньёрда я исключил: он слишком любил Бальдра. Следующим в списке подозреваемых я поставил бы Браги. Он дружен в Фрейром и способен на подлость. Но Браги не отличался ни умом, ни, уж тем более, смелостью. Кроме Браги, Фрейр больше всего дружил с Уллем. Наш бегун вполне мог вызваться помочь другу устранить препятствие на пути к трону. С другой стороны, у Улля совершенно не было причин желать зла Бальдру…

Я поймал себя на том, что машинально покусываю нижнюю губу. Я нередко делаю так, когда размышляю. Конская привычка! Я подстегнул Гюллира и обернулся. Погони не было. Равнина за моей спиной была совершенно пустынна, в небе не виднелось ни одной птицы, похожей на орла или на ворона.

Нет, Улль отпадал, хотя я склонялся к мысли, что убийца действовал в интересах Фрейра. Тогда это мог быть Хеймдалль, прибившийся к клану сторонников Фрейра. Но… Вновь это но! Хеймдалль слишком честен, он не пойдёт на подобную подлость, пусть даже она сулит немыслимые выгоды лично ему или Семье. Ах да, Тюр! М-да, Тюр отпадал напрочь. Он был заинтересован в возвышении Тора, но я не сомневался, что в данном случае Тюр был чист. Вооружая Хёда прутом омелы, незнакомец держал ветку в левой руке. У Тюра же левая рука была откушена Волком.

Оставались девицы. Наши дамы не отличаются ни решимостью, ни остротой ума. Единственное исключение Фригг. Хоть я и обзывал её прилюдно пару раз дурой, она была на голову выше той же Фрейи или Идунн. Фрейю занимали тряпки да побрякушки, Идунн интересовал лишь её яблочный садик. Фригг же нередко вмешивалась в дела Семьи и делала это весьма умело. Но я не мог допустить мысли, что Бальдр был убит собственной матерью, тем более что всем была известна любовь Фригг к сыну…

Да, очень вовремя выплыло это словечко — сын! У Хрофта — три сына. И лишь Бальдр был законен. Остальных старый блудник прижил от великанш. Он признал их, но, естественно, не дал ни малейшей надежды на наследство. Всё предназначалось Бальдру. Уж не задумал ли один из отпрысков, ну, скажем, Видар — он более честолюбив — изменить начертания норн и, убрав старшего братца, занять его место? Этого я не мог исключить совершенно, хотя и считал маловероятным. Видар, сколь бы он ни был глуп, должен прекрасно понимать, что в случае смерти брата путь к трону ему тут же преградят Тор, Фрейр и я, ваш покорный слуга. Нелепо надеяться устранить от власти сразу трёх таких соперников, даже если они сцепятся в междоусобной сваре. Нелепо… Видар отпадал. Разве что он только не поддался мимолётному чувству. Но это маловероятно. Тот, кто вложил прут в руку слепца Хёда, заранее продумал каждое своё действие.

Заранее? Мысль, пришедшая на ум, была столь неожиданной, что я едва не вывалился из седла. Заранее! Кто заранее знал о чудесных способностях, обретённых Бальдром?! Кто мог предвидеть возможность нелепого развлечения, финалом которого стал прут омелы?! Кто затеял состязание, какое должно было выявить силу Бальдра, а значит, настроить против него троих претендентов-преемников?! Кто выдумал этих претендентов?! Кто, в конце концов, ловко подставил их, бросив на каждого подозрение в смерти Бальдра?!

Ответ был очевиден. Хрофт! Это он затеял эту интригу и умело довёл её до конца. Это он наконец избавился от меня. Но почему Бальдр?! Мне всегда казалось, что Одноглазый любит сына. Я едва не расхохотался от собственной наивности. А люблю ли я своих Нави и Нарви, двух милых детишек, какие ждут не дождутся, когда их славный папуля свернёт себе шею?! Люблю, но странною любовью. А любит ли Тор Магни и Моди?! Да он не подпускает их к себе ближе, чем на полёт стрелы. Если наш храбрец чего-то и боится в жизни, так это яду, какой норовят всыпать в его кубок милые детки! А Хрофт, разве он отличен от нас?! Разве мы не вылеплены из единого теста?! Разве одни только люди призывает не верить неверному луку и лживой жене?! Как это там пел Браги? Не доверяй:

Непрочному луку,

жаркому пламени,

голодному волку,

горластой