Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Я не очень-то тебя понимаю, — осторожно вставил я. — Разве Одноглазый запретил адюльтер?

— Причём здесь это?! — В голосе Ньёрда была досада. — Да можно всё! Залезай хоть под каждую юбку, ты ведь знаешь, это не считается зазорным. Но хочется быть свободным полностью, даже от нелепых условностей, навязанных Ганградом. Мне просто надоело лгать себе и другим!

Ах, вот в чём дело! Я оскалил клыки, усмехнувшись.

— Дело не в твоей жене, Нога. Скади здесь не причём. Она нелюба, быть может, даже ненавистна тебе. Но ты бежишь не от неё.

— От кого же?

— От себя, Нога. Ты бежишь от себя.

Мои слова возмутили Ньёрда. По крайней мере, он выказал возмущение, фыркнув.

— Вот ещё выдумал! Как я могу бежать от себя, если я здесь, рядом с тобой?!

— Не притворяйся, Нога, что не понимаешь меня. Ты устал быть собою, каким привык быть. Ты устал от той роли, какую навязала тебе Семья. Ведь у каждого есть своё амплуа. Одноглазый — мудрец и правитель. Он старательно делает вид, что именно таков, хотя и ему, и всем известно, что в первую очередь он интриган. Интриган куда больший, чем Локи, озабоченный прежде всего тем, чтобы не было скучно. А Тор, местный герой с гипертрофированными ручищами. И никто не знает, что он вскакивает в ужасе по ночам и орёт «мама». Красотка Фрейя… Могу поспорить, больше всего в жизни ей хочется быть обычной замарашкой, иметь нормального мужа и нянчить детей. А вместо этого ей навязана роль кокетки, ей совершенно чуждая. Мало кто, да почти никто в Асгарде не живёт своей жизнью. Разве что Хеймдалль. Все остальные живут им навязанной, играют роль. Но игра не может быть бесконечной. Рано или поздно даже великий актёр чувствует потребность очутиться в собственной шкуре, сыграть самого себя, такого, каким виделся в детстве. И тогда он устремляется в бегство. Он бежит в пустыню, и ищет уединения. Он бежит в горы, чтобы вдохнуть там свежего воздуха. Он бежит в море, желая насладиться неистовой игрой волн. Он бежит…

Ньёрд покачал головой.

— Всё это чертовски увлекательно, но ты ошибаешься, Волк. Мне не от кого бежать, кроме как от Скади. В остальном я вполне доволен жизнью.

Я бы мог спорить, но не стал. Я видел, что гость не желает признаваться. Даже себе.

— Будь по-твоему, Нога. Я рад, что тебе хорошо.

Мой взгляд, брошенный на Ньёрда, был достаточно выразителен. Он вопрошал: правда ли тебе хорошо?

— Да, мне хорошо, — подтвердил гость.

— В таком случае, зачем же ты пришёл ко мне? Обыкновенно я встречаю тех, кому плохо. Тот, кому хорошо, не нуждается в обществе Волка. Беги, Ньёрд! И, как знать, быть может, твоя Скади не догонит тебя…

Мои слова оказались роковыми. Не успел я захлопнуть пасть, как на ближайшем холме возникла внушительная фигура. Это была Скади, дама во всех отношениях приятная, особенно если учесть девятифутовый рост и весьма грозную внешность. Впрочем, здесь, приятель, я сужу мерками людей. В Асгарде несколько иное понятие о красоте. У нас принято считать красивым Одноглазого, хотя чем, скажите на милость, может быть привлекателен кривой старик с вечно всклокоченной бородой.

На Ньёрда появление Скади произвело оглушающее впечатление. Он вскочил с такой прытью, будто его ужалила в зад змея.

— Проклятье, она!

— Точно, она, — подтвердил я. — Что будешь делать?

— Что? Бежать! Прощай, Волк!

Я рассмеялся, глядя вслед улепётывающему со всех ног асу.

— До свидания. Надеюсь, ещё свидимся!

Едва Ньёрд успел скрыться за ближайшей скалой, как его место заняла великанша. Она часто дышала, покрасневшее от быстрой ходьбы лицо выражало крайнее раздражение.

— Он был здесь?! — Я изобразил ленивый зевок и ничего не ответил. — Я спрашиваю тебя, мой муж был здесь?!

Я лениво посмотрел на непрошеную визитёршу. Скади не вызывала у меня даже тени симпатии, но с женщинами я стараюсь вести себя по возможности галантно. Хотя далеко не всегда это удаётся.

— Во-первых, здравствуй.

Скади смерила меня злым взглядом. Она недолюбливала меня подобно тому, как уродливые женщины недолюбливают мужчин, старательно избегающих разговоров об их внешности.

— Ну, здравствуй!

— Теперь говори, — позволил я.

— Ньёрд был у тебя? Только не притворяйся и не лги! Мне отлично известно, что каждый из этих недоумков при первой возможности спешит к тебе за утешением.

— Кого ты относишь к числу недоумков? Может быть, старика Харбарда?

Если кто мог подумать, что милашка Скади понизит тон, он здорово б ошибся.

— И его тоже! Не понимаю, зачем эти жалкие создания, мнящие себя венцом творения, бегают сюда. Что может дать общение с облезлой псиной?!

— Больше, чем ты думаешь. В частности, оно может научить хорошему тону.

— Только не надо! — Скади резко махнула шестипалой рукой. — Я спрашиваю, он был здесь?

Я решил ещё немного потянуть с ответом, чтобы дать Ньёрду небольшую фору во времени.

— А что-то случилось?

— Случилось! — рявкнула девятифутовая красотка. — Он заявил Фрейру, что не хочет со мною жить, и сбежал.

— Уй-юй-юй! — Как вы понимаете, я хотел сказать «ая-яй-яй», но у тех, кто воет ночами на луну, порой возникает проблемы с передачей звуков человеческой речи. — Печально!

Лицо великанши, и без того красное, налилось свекольным соком.

— Ты со мной не шути! Я не таких, как ты, разделывала под орех! Я… — Тут Скади задумалась, не найдя, чем же ещё подтвердить свою грозность.

У меня возникло желание расхохотаться, и я не отказал себе в этой безделице. Я всласть повыл, скаля клыки, каждый из которых не уступал размерами уродливым пальцам гневной красотки, после чего выразительно щёлкнул челюстями. Подобная демонстрация произвела должное впечатление на разгневанную девицу. Она наконец-то соизволила стать любезней.

— Ну, с тобой мне нечего ссориться. Я всегда хорошо относилась к тебе…

— Это уж точно! — с ухмылкой согласился я, помня, что гостья не относилась ко мне вообще никак.

— Ты только скажи, Ньёрд был у тебя. Я ведь знаю, что был. Это он карабкался на скалу. Ведь это был он?

Я мысленно прикинул. С момента исчезновения Ньёрда прошло немало времени. Беглец должен был отмахать порядочное расстояние.

— Да, твой муж был здесь.

— И что он здесь делал?! — взревела великанша.

— Мы говорили. Он сказал, что не намерен больше быть твоим мужем.

— Как будто он раньше был им! Он был мне нужен лишь для того, чтоб обеспечить дочери Тьяцци должное положение в Семье! — Скади скрипнула зубами. — Ох, как я с ним посчитаюсь! Куда