Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Разговор, — сказал Дорн, когда мы остались вдвоём в кабинете. Олаф стоял у двери. — Кельн просит увеличить заказ. Не шесть стволов, а двенадцать. И просит прислать инструктора на месяц.

— Инструктора у меня нет свободного.

— Знаю. Но Кельн нервничает. После трибунала он стал увереннее, но нервничает. Говорит, если Мор мог нанять шестьдесят наёмников и четырёх магов, что мешает кому-то другому сделать то же самое?

— Ничего не мешает. Поэтому нам нужна система, а не герой с ружьём.

— Вот об этом и разговор. — Дорн сел. Потёр колено; рана, полученная лет двадцать назад, напоминала в сырую погоду. — Арморн. Я не политик. Я мелкий барон, который двадцать лет платил Черро за то, чтобы меня не раздавили. Теперь Черро в остроге, Мор в остроге, и я первый раз за двадцать лет дышу свободно. Но я знаю, что завтра может прийти кто-то третий.

— Может.

— Поэтому я приехал не только привезти людей. Я приехал предложить. Кельн, я и ты. Три баронства. Вместо трёх отдельных гарнизонов один общий оборонительный контур. Одно стрелковое ядро, одна система снабжения, одна командная цепочка. Не три маленькие крепости, а один кулак.

Я посмотрел на Дорна. Мелкий барон, который двадцать лет молчал и терпел. Который после первого союзного договора привёз двадцать три бойца на холм. Который после победы не ушёл домой праздновать, а приехал с предложением, от которого зависело будущее всей восточной границы.

— Дорн. Это не просто военный союз. Это то, что на языке большой политики называется конфедерация.

— Называй как хочешь. Суть проста: если бьют одного, отвечают все.

— Суть проста. А юридическая форма нет. Король Теодор одобрит взаимную оборону. Но общий командный контур он может воспринять как частную армию, которая ему неподконтрольна. А частные армии король не любит. Мы уже видели, чем кончил Мор.

— Тогда как?

— Через корону. Не частная армия, а территориальное ополчение под коронной лицензией. Лор будет связующим звеном: он коронный офицер, его присутствие делает всё легальным. Вейн поддержит, потому что ему выгодно иметь обученный восточный фланг, который не стоит казне ни монеты.

Дорн думал. Медленно, тяжело, как человек, который привык взвешивать каждый шаг.

— Ополчение, — сказал он. — Звучит скромно.

— Скромно и безопасно. Скромность не вызывает ревности. А ревность при дворе убивает быстрее, чем наёмники.

— Кельну понравится. Он нервный, но не глупый. Если сказать ему, что это одобрено короной, он успокоится.

— Март напишет проект. Лор проверит по уставу. Я отправлю через Ренарда в канцелярию Вейна. Через две недели, если всё пойдёт гладко, у нас будет бумага.

Дорн встал. Подошёл к окну. Внизу его люди уже шли за Тимом к стрельбищу. Звук голосов, лязг аркебуз, команды.

— Арморн. Сколько стволов у тебя сейчас?

— Пятьдесят семь гладкоствольных. Тринадцать нарезных. Пять пушек.

Дорн повернулся.

— Пять пушек. Полгода назад у тебя не было ни одной.

— Да.

— Ты строишь армию.

— Я строю завод. Армию строит Лор. Я строю то, чем армия воюет.

Дорн кивнул. Медленно, тяжело.

— Странный мир, — сказал он. — Год назад я боялся Черро. Полгода назад боялся Мора. Теперь боюсь того, что будет, когда все узнают, что ты построил.

— Страх правильный. Но завод уже работает. И остановить его сложнее, чем убить одного барона.

На четырнадцатый день прибыла коронная шестёрка.

Офицер, тот самый, которого Генц обещал. Молодой, жилистый, с коротким ёжиком тёмных волос и взглядом человека, который получил приказ и намерен его выполнить. Пятеро солдат за ним: все из восточного гарнизона, все после полугода строевой службы. Здоровые, дисциплинированные, настороженные.

Лор встретил их у ворот. Пожал руку офицеру. Сказал три слова.

— Добро пожаловать в Валье.

Потом повернулся ко мне.

— Барон. Вторая коронная группа. Считая людей Дорна, одиннадцать учеников. Полный поток.

Одиннадцать человек, которые через месяц уедут из Валье и понесут с собой знание. Не секрет эфирита, не рецепт пороха, не принцип впайки. Знание другого рода: что магический щит можно пробить, что обычный человек с ружьём может убить мага третьего круга, что страх перед магией не абсолютен.

Знание, которое было опаснее любого оружия.

— Лор. Программа.

— Готова. Тридцать дней. Три блока. «Стальной устав» как основа. Тим ведёт первый блок, Крис второй, я третий. Виг и Раст на практических стрельбах. Дополнительно: двухдневный курс по пушке для четырёх отобранных кандидатов.

— Хорошо. Начинайте завтра. Сегодня отдых, еда, размещение.

Вечером я стоял на гребне холма и смотрел на баронство.

Внизу горели огни. Два столба дыма поднимались от литейки: обе печи работали. У казармы, которую мы достроили на прошлой неделе, двигались силуэты. Одиннадцать новых учеников, пятеро людей Дорна, шестеро коронных. Плюс мои люди: двадцать шесть стрелков, расчёты трёх пушек, Эверт с шахтёрами, Бурт с мастерами.

Баронство Валье. Меньше квадратной лиги земли. Одна шахта, две печи, оружейная, казарма, пороховая мастерская, стрельбище. Семьдесят с лишним человек, если считать всех, включая мальчишек-посыльных и женщин, которые готовили еду и стирали.

Рейнхольд написал в рапорте: «Военно-промышленный объект». Лор сказал: «Завод». Дорн сказал: «Армия».

Они все были правы. И все ошибались. Потому что видели части. Завод без школы мертв. Армия без завода беззуба. Школа без доктрины бессмысленна. Всё вместе, связанное в одну систему, было тем, чего этот мир ещё не знал: военно-промышленный комплекс.

На «Прометее» это понятие было привычным, как кислород. Здесь его не существовало. Здесь были мастерские, где одинокие кузнецы ковали мечи. Гильдии, где маги передавали секреты от учителя к ученику. Армии, где солдаты дрались тем, что им дал барон или король.

Валье ломало эту модель. Валье производило оружие потоком, учило людей системой, воевало доктриной. Не один герой с волшебным мечом, а конвейер, поставляющий стандартное оружие стандартным стрелкам, обученным по стандартной программе.

Конвейер. Слово, которого здесь не знал никто.

Виктор Громов знал. Виктор Громов провёл двадцать лет на заводах, где конвейер был основой всего. Где не гениальность изобретателя решала исход, а способность повторить решение тысячу раз. Где главный инженер был ценен не тем, что он один мог сделать, а тем, что после его ухода завод продолжал работать.

Я смотрел на баронство. Дым, огни, движение. Система работала. Не идеально, не без сбоев, не без предателей и утечек. Но работала.

Через три недели Бурт соберёт резцовый станок. Через месяц первая механическая нарезка. Через два месяца запас эфиритового пороха, достаточный для ста выстрелов. Через три месяца двадцать дальних стрелков, каждый с нарезным стволом, каждый обученный по «Стальному уставу».

А через полгода первые тридцать коронных солдат вернутся в свои гарнизоны и начнут учить других.

И тогда секрет