Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Если слишком горячо, порох вспыхнет, и мастерская вместе с нами исчезнет в облаке дыма. Температура не выше, чем рука терпит.

— Рука терпит, — повторил он. — Понял. Попробую на малой порции.

Я кивнул. Зир учился думать не как маг, а как инженер: от задачи, через ограничения, к решению. Мастер Кедр из Каррена научил его считать. Мельницы научили чувствовать воздух. Валье учило понимать последствия.

На десятый день Март вернулся из Серой Броды.

Он не улыбался.

— Барон. Две новости. Одна от моего человека в Валлене. Вторая из Серой Броды.

— Давай.

— Валлен. Рост. Мой человек выяснил: четыре лошади. Рост купил четыре лошади в Валлене восемь дней назад. Заплатил золотом. Продавец запомнил, потому что золотом за лошадей в Валлене платят раз в год. Рост уехал на юг. На юг, не на восток, не на запад.

— На юг. — Я развернул карту. — На юг из Валлена это Каррен. Или побережье. Или южные баронства.

— Каррен, — сказал Март. — Зир из Каррена. Мастер Кедр из Каррена. Южная школа магии в Каррене.

Совпадение, которое не было совпадением. Рост поехал туда, откуда приходили маги без знаков. Маги, которых нанимали через посредников и бросали в бой без гильдейской защиты. Каррен был не городом, а рынком, где можно было найти тех, кого Гильдия списала, отчислила или проигнорировала.

— Четыре лошади, — сказал я. — Одна для него. Три для тех, кого он найдёт.

— Или для тех, кто уже ждёт.

— Март. Что он может там искать?

Март сел. Потёр шрам на подбородке. Привычка, которая появлялась, когда он думал.

— Магов. Тех, кого Гильдия не контролирует. Отступников, отчисленных, незарегистрированных. Людей с даром и без статуса, которым нечего терять. Рост фанатик, но он фанатик с идеей. Его идея в том, что порядок магов должен быть восстановлен. Для этого ему нужна сила, а своей у него недостаточно. Значит, он ищет чужую.

— Против кого?

— Против вас, барон. Или против Крейн. Или против обоих. Фанатик не различает: для него все, кто ломает старый порядок, одинаково виноваты.

Я свернул карту.

Рост в Каррене. Двое мастеров из литейки Мора неизвестно где. Дайн собирает информацию через Корна. Три линии, три направления, одна цель. Не согласованная, не спланированная единым штабом, но сходящаяся к одной точке: уничтожить то, что я построил. Каждый по своим причинам, каждый своими средствами.

— Вторая новость, — сказал Март.

— Говори.

— Серая Брода. Функ.

Я замолчал. Ждал.

— Крис послал мальчишку в Серую Броду на рынок. Мальчишка стоял у лотка с рыбой и видел Функа. Функ подошёл к служанке при постоялом дворе, той самой, которую мы уже отметили. Передал что-то из руки в руку. Не конверт, не бумагу. Мелкий предмет. Монета или камень. Камень... — Март посмотрел на меня.

Камень. Кусок эфирита. Маленький, незаметный, но достаточный, чтобы тот, кто его получит, понял: вот что стоит внутри стволов. Не весь секрет. Не способ впайки, не градиентный слой, не пропорции сплава. Но кусочек головоломки. Ещё один.

— Март. Ты уверен?

— Мальчишке двенадцать лет. Он не шпион. Он продаёт рыбу. Но у него хорошие глаза. Он говорит: Функ передал что-то маленькое, светлое, и служанка спрятала это в карман.

— Крис знает?

— Крис первым мне рассказал. Он ждёт вашего решения.

Функ. Шахтный рабочий. Второй год в баронстве. Тихий, исполнительный, ничем не выделяющийся. Мы его вычислили ещё до трибунала: он был передаточным звеном, через которое данные о числе стволов уходили на запад. Мы не трогали его, потому что через его канал кормили дезинформацию: завышенное число стволов, ложные сроки, мнимые слабости.

Но камень менял всё. Дезинформация работает, пока канал передаёт слова. Когда по каналу идёт физический образец, дезинформация бесполезна. Эфирит не врёт. Эфирит светится, и любой маг с минимальной подготовкой распознает его за секунду.

— Крис. — Я встал. — Зови.

Крис пришёл через три минуты. Молчаливый, собранный. Встал у стены, руки по швам. Привычка бывшего наёмника, который научился ждать приказа.

— Функ, — сказал я.

— Да, барон.

— Сколько людей могут взять его тихо?

— Двое. Я и Тим. Функ не боец. Он не станет сопротивляться.

— Не тихо. Открыто. При всех. Утром, когда шахтёры поднимаются на поверхность.

Крис моргнул.

— При всех?

— При всех. Каждый человек в баронстве должен видеть, что случается с тем, кто выносит материал. Не потому что я хочу пугать. Потому что следующий, кто подумает о том же, должен вспомнить, чем это кончилось.

— Понял.

— Условия. Не бить, не калечить. Задержать, привести ко мне, обыскать. Если при нём найдётся эфирит, разговор будет коротким. Если не найдётся, разговор будет длинным. Но разговор будет.

— Да, барон.

Крис вышел.

Я остался у окна. Внизу, во дворе, Далль нёс воду к кузне. У ворот стоял часовой. Обычный день обычного баронства, в котором один из своих носил на рынок куски минерала, от которого зависела вся война.

Функ. Я не знал, кто его завербовал. Люди Мора, которые рассосались после ареста маршала, но не исчезли? Человек Дайна? Человек Роста? Или кто-то совсем другой, кого я пока не видел?

Не важно. Важно было другое: канал дезинформации потерян. С этого дня Функ переставал быть инструментом и становился уликой.

Утром одиннадцатого дня Крис взял Функа.

Просто. Буднично. Шахтёры поднимались из ствола, щурясь на свет. Функ шёл третьим. Крис встал перед ним, положил руку на плечо и сказал:

— Со мной.

Функ не дёрнулся. Не побежал. Побледнел, сглотнул и пошёл. Остальные шахтёры смотрели, как Крис ведёт его через двор к донжону. Молча. Без шёпота.

При обыске нашлось два обломка эфирита. Маленькие, с ноготь большого пальца. Спрятаны в подкладке куртки, зашиты грубой ниткой.

Я допрашивал его в кабинете. Олаф у двери. Крис у окна.

Функ сидел на табурете и смотрел в пол. Не запирался. Не выкручивался. Говорил тихо, путано, перебивая сам себя.

Человек в Серой Броде. Не знает имени. Встретил его в трактире три месяца назад. Тот предложил серебро за новости. Функ начал с новостей: сколько людей, что строят, как часто стреляют. Потом человек попросил камень. Любой камень из шахты. За кусок эфирита размером с палец обещал золотой. Функ нёс по два обломка в неделю. За три месяца вынес около двадцати кусков.

Двадцать кусков. Мелких, бесполезных для впайки, слишком маленьких для серьёзного анализа. Но достаточных, чтобы тот, кто их получит, точно знал: в этой шахте добывают эфирит. И достаточных, чтобы начать эксперименты, если знать, что искать.

— Кто этот человек?

— Не знаю, барон. Клянусь. Невысокий, в сером плаще. Борода. Шрам на