Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Как передавал?

— Через служанку при постоялом дворе. Я отдавал ей на рынке. Она передавала ему.

— Когда он приходит?

— Каждую неделю. По рыночным дням.

Я посмотрел на Олафа. Олаф стоял у двери, и лицо у него было каменным. Бельмо на правом глазу блестело в полумраке, как стеклянный шар.

— Функ. Зачем?

— Серебро, барон. — Он поднял голову. Глаза красные, мокрые. — У меня сестра в Серой Броде. Она вдова. Четверо детей. Я отсылал ей. Клянусь, я не хотел...

— Ты не хотел. Но ты выносил. Три месяца. Двадцать кусков. Каждый из которых даёт врагу ещё один кусочек того, что позволяет нам выживать. Ты знал, что эфирит важен?

— Знал. — Еле слышно. — Все знают.

Я встал.

— Функ. Ты будешь содержаться в подвале до дальнейшего решения. Не в яме, не в кандалах. Комната, еда, вода. Олаф проследит. Разговор окончен.

Когда его увели, я сел за стол и минуту молчал. Крис стоял у окна и ждал.

— Крис. Служанка. Человек в сером плаще. Рыночный день через два дня. Можно взять?

— Служанку возьму. Человека сложнее. Он может не прийти, если узнает про Функа.

— Он узнает. Слух дойдёт до рынка раньше, чем мы доедем.

— Тогда нет. Он не придёт.

— Хорошо. Служанку бери. Через неё, может быть, выйдем на следующее звено. И отдельно: записку Ренарду. Описание человека с бородой и шрамом на левой руке. Пусть проверит по своим каналам.

Крис вышел. Я остался.

Двадцать кусков эфирита гуляли по Аркену. Мелких, но настоящих. Если они попали к тому, кто знал, что искать, собирать секрет стало проще. Не полный секрет. Не градиентный слой, не пропорции впайки, не температура перехода. Но сам минерал. Сам факт того, что именно он стоит в основе всего.

На «Прометее» это называлось «компрометация ключевого материала». Не утечка чертежа, не слив технологии. Хуже. Утечка сырья, по которому можно восстановить процесс, если есть голова и время.

Время. Его становилось всё меньше.

На двенадцатый день я начал первую серию опытов с эфиритовым порохом.

Идея была простой: если мелко смолоть эфирит в пыль и добавить к пороховому составу, эфирная стабилизация произойдёт прямо в момент горения. Не через вставку в стволе, а через сам порох. Ствол станет просто бронзовой трубой. Любой мастер, у которого есть эфиритовый порох, сможет стрелять из любого ствола, без впайки, без дара, без Арморна ди Валье.

Расточительно: часть минерала сгорит. Дорого: эфирит стоит больше золота. Но воспроизводимо. И это было важнее всего.

Я размолол первый кусок эфирита в ступке. Не даром, вручную. Камень крошился неохотно, кристаллическая решётка сопротивлялась, и на измельчение ушло полчаса. В итоге получилась щепотка мелкой пыли, светящейся голубоватым светом в полумраке мастерской.

Пять вариантов пропорций. В каждом стандартный пороховой состав, к которому я добавлял эфиритовую пыль: от одной двадцатой по весу до одной пятой. Пять маленьких порций, каждая отмечена и записана.

Стрелял из гладкоствольной аркебузы без эфиритовой вставки. Обычный бронзовый ствол, отлитый Буртом ещё до того, как мы начали впаивать эфирит. Ствол, из которого невозможно было выстрелить стандартным порохом, потому что эфирный фон гасил горение.

Первый вариант. Одна двадцатая эфирита. Засыпал в ствол, пыж, свинцовая пуля. Приложил фитиль к запалу. Шипение, вспышка, хлопок. Слабый, глухой, больше похожий на кашель, чем на выстрел. Пуля вылетела, но упала в двадцати шагах. Недостаточно.

Второй вариант. Одна десятая. Хлопок громче, пуля ушла на пятьдесят шагов. Лучше, но слабо.

Третий. Одна восьмая. Отчётливый выстрел. Пуля ушла на восемьдесят шагов и воткнулась в деревянный щит. Неглубоко, но уверенно.

Четвёртый. Одна шестая. Полноценный хлопок, почти как стандартный заряд. Пуля прошла щит насквозь. Девяносто шагов.

Пятый. Одна пятая. Звук резкий, мощный. Ствол дёрнулся в руках. Пуля ушла за сто шагов. Но из ствола потянуло синим дымом, и когда я заглянул внутрь, на стенках остался тонкий налёт, светящийся в полумраке. Остатки эфирита, которые не сгорели, а спеклись с бронзой.

Я записал результаты.

Оптимум где-то между одной восьмой и одной шестой. Этого хватит, чтобы ствол работал без вставки. Мощность ниже, чем у стандартного заряда с впаянной полоской, но рабочая. На сто пятьдесят шагов хватит. Для обороны, для ближнего боя, для учебных стволов.

Стоимость: один полновесный кусок эфирита размером с мизинец давал примерно двадцать зарядов эфиритового пороха при пропорции одна седьмая. Это было расточительно, если смотреть на эфирит как на товар. Но если смотреть на него как на страховку от гибели одного человека, цена была ничтожной.

Бурт стоял за спиной и смотрел. Он пришёл, когда я стрелял третий вариант, и остался до конца.

— Работает, — сказал он, когда я закончил.

— Работает. Хуже, чем с вставкой, но работает.

— Значит, если вас не станет...

— Если меня не станет, вы берёте эфирит из шахты, мелете в пыль, смешиваете с порохом и стреляете из обычных стволов. Мощность ниже. Расход эфирита выше. Но каждый ствол, который Серт отольёт, будет стрелять. Без дара, без впайки.

Бурт молчал. Потом сказал тихо:

— Барон. Хватит говорить «если меня не станет».

— Бурт. Инженер обязан планировать от отказа. Первый вопрос не «что будет, если всё хорошо?», а «что сломается первым?». Первым сломаюсь я.

— Вы не сломаетесь.

— Все ломаются. Разница между хорошей системой и плохой в том, что хорошая продолжает работать.

Бурт ушёл к печам. Я остался в мастерской, записывая результаты. Пять вариантов, десять выстрелов, три листа цифр. Всё это ляжет в папку, которую я передам Бурту, Серту, Лору и Тиму. Каждый получит копию. Каждый будет знать рецепт.

На тринадцатый день приехал Дорн.

Не один. С ним были пятеро его людей: четверо стрелков с аркебузами и один мальчишка-посыльный. Стрелки выглядели иначе, чем те, которых я видел два месяца назад. Держались увереннее, аркебузы несли как привычный инструмент, не как странную палку. Олаф натаскивал их лично, когда приезжал к Дорну перед столицей, и работа была видна.

— Арморн. — Дорн спешился и пожал мне руку. Крепко, по-деловому. — Привёз людей на месячный курс. И привёз разговор.

— Вначале людей. Лор!

Лор вышел, осмотрел пятёрку Дорна, молча кивнул. Стрелки встали в шеренгу, как привыкли. Армейской выправки не было, но была дисциплина: каждый знал, где стоять.

— Вторая учебная группа, — сказал Лор. — Пятеро Дорна плюс шестеро коронных, когда прибудут. Одиннадцать человек. Расчёт пушки плюс стрелковая десятка. Тим, принимай.

Тим подошёл к пятёрке. Встал перед ними. Год назад он был одним из них: крестьянин с ружьём, который учился стрелять. Теперь он стоял перед ними как инструктор. Крестьянин, который учил солдат.

Мир