Погоня за судьбой - Ди

— Минус первый этаж, направо…

Добралась до знакомой уже развилки, свернув в противоположную от Митяя сторону, прошагала по коридору и очутилась в маленьком предбаннике возле двери, обитой чёрной кожей. За столом в углу сидели двое и играли в карты. Один из них поднял голову и протянул:

— Лиза — это ты? Заходи, Седой тебя уже ждёт.

Толкнув дверь, я оказалась в небольшом прямоугольном помещении. Стены представляли собой сплошной голографический экран, на котором зеленели горные луга, рассечённые глубоким ущельем. Деревья покачивались на ветру, и я почти чувствовала его дуновение — на секунду даже забыла, где нахожусь. У дальней стены, в полукруглой нише, стоял стол, из-за которого при моём появлении поднялся Седой. Одет он был, как и вчера, в клетчатую рубашку — теперь в синюю вместо красной, — и те же старые джинсы.

— Ты всегда входишь без стука? — спросил он.

— Только когда меня ждут, и я опаздываю. Между вежливостью и пунктуальностью я предпочитаю второе.

Неспеша, едва заметно припадая на одну ногу, Седой подошёл вплотную и теперь внимательно, изучающе смотрел на меня сверху вниз.

— Дерзкая, смелая, стремительная… Мне нравится твой боевой настрой. И я точно знаю, что за этой дерзостью кроются весомые аргументы, потенциал, — сказал он, неторопливо обошёл меня по кругу и захромал обратно к своему шикарному столу. — Один из бойцов, узнав о свежей крови, изъявил желание сразиться с тобой. Через час тебе предстоит драться в кросс-категории. Иногда, чаще всего по праздникам, я устраиваю такие бои — мех против бионика. Они пользуются особой популярностью, потому что проходят без каких-либо правил вообще. Увечье и даже смерть там — довольно рутинное явление. Люди любят смотреть на чужую смерть и хорошо за это платят…

Я стояла и наблюдала, как он опустился в кресло, достал откуда-то огромную сигару и прикурил её от старинной бензиновой зажигалки.

— Скрывать не стану — вчера ты самостоятельно шагнула в клетку с тигром, но ты ведь знала, на что идёшь, правда? Чего не сделаешь ради денег…

— Это верно, мне бы они не помешали, — ответила я, вспомнив одинокую мятую купюру, оставшуюся в заднем кармане штанов.

— И они у тебя будут, если ты победишь, — кивнул распорядитель. — Против тебя сделано огромное количество ставок, и твоя победа будет означать прибыль и для тебя лично, и для моего скромного заведения…

— Вас нисколько не смущает, что я буду драться одной рукой?

Дымок от сигары вился, растворяясь в воздухе и распространяя по помещению приятный ванильный аромат.

— Это должно смущать не меня, а тебя, девочка, — усмехнулся он. — Но твои движения выдают человека, прошедшего боевую подготовку, а наш Митяй по результатам обследования добавил к картине штрихов. Поэтому у нас с тобой есть все шансы на победу, а бои с обычными мехами — это так, детская забава. Как говорят мои друзья байкеры, если ты не ездишь под дождём — значит, ты не ездишь. А теперь прошу за мной…

Он нажал какую-то кнопку под столешницей, и часть боковой стены откатилась в сторону, открывая тёмный проход. Седой скрылся в полумраке, я последовала за ним, и вскоре мы оказались в просторном спортивном зале, оборудованном для тренировок. Небольшой ринг в центре, на котором вели расслабленный спарринг пара бойцов; силовые тренажёры в углу; висящие под потолком груши различных размеров и форм; шкафчики для одежды вдоль стены…

— Тебе нужно размяться перед поединком, отточить движения, — сказал Седой. — Если возникнут какие-то вопросы, обращайся к Игнату.

Из тени вышел здоровенный детина в свободном спортивном костюме и с каменной физиономией. Приветственно кивнул головой.

— Времени не очень много, так что используй его с толком, — сказал Седой и покинул помещение.

Игнат выудил откуда-то свёрток с одеждой и проворчал:

— Переоденься. Вот подходящая обувь. Свою одежду оставь в шкафчике — возможно, она тебе ещё пригодится. Если останешься в живых…

Я сбросила с себя одежду, которую мне ещё под Челябинском подарил Фёдор, и облачилась в обтягивающие треники, майку и кроссовки. Почувствовав свободу движений, я разминалась и отрабатывала удары на груше. Поначалу робко, прислушиваясь к ощущениям в животе, на коже — косая белёсая полоса зажившего послеоперационного шрама выдавалась неровной бороздой. Потом всё уверенней — ничего не надрывалось, рана с помощью регенератов зажила достаточно, и я наконец раскрепостилась.

Снаряд стонал после каждого тычка, трещал с каждом ударом. Я пошла на второй круг, повторяя все известные приёмы с поправкой на единственную руку. Время летело незаметно, и вскоре вернулся Седой в сопровождении пары подопечных.

— Нам пора идти, все уже собрались. Ты готова? — спросил он, и я утвердительно кивнула головой.

Покинув спортзал, мы очутились в другом мире — в тёмном техническом коридоре, сквозь который по стенам, словно артерии исполинского зверя, громоздились и гудели трубы. Коридор вёл в одном направлении — к тяжёлой двустворчатой железной двери, окрашенной в тускло-серый цвет. Я узнала эту дверь — я уже видела её с другой стороны, со стороны трибун, когда её распахивали для других.

И сейчас настанет моя очередь.

В горле пересохло, будто я наглоталась пепла. По коже, под майкой, пробежала знакомая, острая дрожь — не страх, а предчувствие. Тело, накачанное адреналином и годами тренировок, хорошо помнило этот момент — тишину перед выстрелом. Мгновение, когда мир сжимается до размеров арены, а время — до удара сердца.

Из-за двери, приглушённый толстым слоем металла, донёсся голос конферансье, уже возбуждённый, уже продающий зрелище:

— В зелёном углу ринга — отчаянный новичок! Никогда ранее не бывала на ринге! Ноль боёв! Поприветствуем… Лизу!

Имя прозвучало плоско, без образа, без легенды — как метка. Меня представили не бойцом, а жертвой, и… в этом был свой расчёт.

С лязгом, от которого зазвенели зубы, створки разъехались, и передо мной открылась та самая бетонная яма с отвесными, гладкими стенами, уходящими вверх, в темноту, где копошилась и гудела толпа.

Прямо в лицо ударил ослепительный зелёный луч прожектора, выхватывая меня из темноты коридора, как насекомое под микроскоп. Я рефлекторно прищурилась, с трудом оставляя глаза открытыми, скользнув взглядом по овалу трибун. В темноте мерцали лица, огоньки сигарет, блики от бутылок. Публика чуть оживилась, завидев диковинку, а гул приобрёл оттенок любопытства.

Голос конферансье, звонкий и громкий, зазвучал над ареной, как глас божества:

— Давайте поддержим Лизу! Не каждый день бывает, чтобы боец в первый же свой выход попал в кросс-файт!

Кросс-файт. Бой между разными лигами. Бионик против меха, мясо против