Погоня за судьбой - Ди

Напротив меня, за столом Седой говорил по телефону. Тихо, ровно, будто полчаса назад он читал книгу, а не управлял конвейером развлечений и смерти.

… — Я понимаю. Но вот моё мнение — они ничего не сделают… Он сам виноват. Поддался эмоциям, подошёл слишком близко, за что и огрёб… Да… Нет, всё под контролем… Да. До связи…

Окончив разговор, хозяин заведения повернулся ко мне. Его бледные глаза были пусты, как стекло, но уголки губ дрогнули в подобии хищной улыбки.

— Поздравляю с убедительной победой. Честно говоря, я ожидал чего угодно, но не такого. Драко сейчас в больнице на аппарате. Гипоксия сильно повредила мозг. Вероятнее всего, он навсегда останется овощем. Мозги, конечно, можно восстановить, но то, что было внутри… — Он сделал паузу, давая словам осесть — для оценки. — Однако, как ни крути, ты сделала мой вечер… Что предпочитаешь? Ром, виски, бурбон?

— Спасибо. Не хочу пить.

— Твоё право, — легко согласился он, словно и не предлагал. Достал из-под стола бутылку с янтарной жидкостью и плеснул её в стакан. — С тех пор как эти долбанные чухонцы, Мартинсоны, Тамберги и вся их понаехавшая рать наводнили Москву, я терплю убытки. Они выдавливают моих торговых партнёров, крышуют наркоторговлю, распугивают моих клиентов. А теперь вот их Янис… — Он отхлебнул, взболтал жидкость в стакане, и запах дорогого, выдержанного коньяка пополз по кабинету. — … их Янис взял первенство в моём заведении. По правде говоря, он очень достойный воин, заслуженный… Был. Его необходимо было выбить, и наконец это случилось. Благодаря тебе. Они утёрлись по полной программе.

— Я правда не хотела, чтобы всё так закончилось, — сказала я, и слова прозвучали глупо, по-детски — здесь, в этом кабинете после того, что произошло в яме.

— Теперь это уже неважно, — отрезал Седой, залпом опустошил стакан и крякнул. — Ох… Дело сделано. Ты молодец, я не зря на тебя поставил. У тебя есть потенциал. Насчет ментов не волнуйся — всё происходящее на арене под законы не подпадает. Но я предполагаю некоторое… повышение градуса в наших с Тамбергами отношениях. Учитывая их крышу в верхах, это может выйти боком. Поэтому будь готова к тому, что я попрошу тебя о небольшой услуге.

Он встал, поправил рубашку. Деловой, собранный — такой, для которого бой был уже бухгалтерской записью.

— Кстати, зайди завтра утром к Митяю, — добавил он.

— Зачем?

— Узнаешь, когда зайдёшь. А мне пора — нужно уладить кое-какие дела. Ребята проводят тебя до гостиницы на случай, если кто-нибудь захочет… помахать кулаками после драки. И да, с сегодняшнего дня для тебя все завтраки, обеды и ужины в моём заведении — бесплатно. На правах чемпиона.

«Чемпиона». Слово повисло в воздухе, пустое и тяжёлое.

Меня проводили через подвал, мимо уже пустой, мрачной ямы. Свет погасили, и она была похожа на открытую могилу, а наверху, в баре, жизнь ещё кипела. При моём появлении несколько байкеров у стойки радостно загудели и подняли в воздух бутылки.

— За победительницу!

От стойки отделился Боцман. Низкорослый, коренастый, он подошёл, приобнял меня за талию — жест был грубоватым, но дружеским.

— Вот она! — прохрипел он, гордо оглядывая зал. — Смертоносная красота! До дна!

— ДО ДНА! — подхватил десяток глоток, и зазвенело стекло. Кто-то хлопал меня по плечу.

— Тебя Лиза звать, значит… — Боцман покивал головой, и его седая борода заколыхалась. — Как ты его уделала-то? Я аж вспотел… Пойдем, выпьешь с нами? Все хлюпики уже разбежались, тут только настоящие мужики остались — и они все за тебя!

— Прости, Боцман, — я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. — Я вымоталась. И время позднее. Да и… мне надо проведать кое-кого.

— Ну… — он смотрел на меня с лёгким разочарованием, но без обиды. — Бывай. Свидимся.

Пара подручных Седого проводили меня через пропахший бензином и мочой двор к гостинице. Постояли у входа, пока я поднималась по лестнице. Их молчаливое присутствие было и защитой, и напоминанием: ты теперь своя, но мы повязаны.

Усталость накатила тяжёлой, мокрой волной. Поднимаясь на четвёртый этаж, я уже строила планы — спуститься к администратору, попросить ещё один матрас. Свою кровать я собиралась отдать Евгении Павловне. Эта мысль, простая и человечная, была островком в море сегодняшней жестокости…

Дверь в номер оказалась не заперта. Я толкнула её, и студия встретила меня… тишиной. Не абсолютной — сверху, как всегда, гудела эстакада, — но внутри было пусто. По-особенному.

И старушка, и её узелок исчезли, а на кухонной стойке, под бумажной салфеткой стояла тарелка. Внутри — еда, уже почти остывшая, а рядом — записка. Клочок бумаги, на котором косо, дрожащей рукой было выведено одно слово:

«Спасибо».

И больше ничего. Ни «до свидания», ни объяснений — она просто тихо ушла в ночь, даже не дождавшись меня, чтобы попрощаться. Может, не хотела обременять, может, испугалась чего-то… а может, просто привыкла уходить, не оглядываясь.

Я нехотя поужинала, почти не чувствуя вкуса. Разделась, выключила свет и упала на кровать. Тело ныло, а в голове было пусто.

Я лежала, глядя в стену, на которой танцевали отсветы уличных фонарей — жёлтые, красные, синие. Они были суетливыми, чужими, как и весь этот огромный, гуляющий где-то там, за окном, город.

Вокруг были сотни, тысячи людей, вокруг царили шум, движение, жизнь. Но я лежала в тишине своей комнаты и понимала, что одиночество — это не когда никого нет рядом. Одиночество — это когда ты среди всех, и всё равно совершенно одна. И даже победа на арене, даже уважение местных бандитов и бесплатные обеды — не могли заполнить эту тихую, душащую пустоту внутри. Она была больше, глубже… и, похоже, навсегда.

Глава X. Второе пришествие

Я гулко постучала кулаком по металлу входной двери. Открылась смотровая щель, пара подозрительных глаз мельком пробежались по мне и тщательно изучили пространство позади меня. Лязгнул запор, дверь отворилась, и я вошла в бар. Скуластый Арни, по своему обыкновению хмурый и молчаливый, сообщил:

— Митяй ждёт.

Я спустилась в привычный подвал и протопала в мастерскую. Как обычно, в помещении было пусто — лишь из подсобки раздавались тихие механические звуки и отрывистый матерок. Я спросила в пространство:

— Игорь? Ты здесь?

— Да, бегу уже, сейчас, — раздражённо отозвался тот.

Появился Игорь, держащий в руке руку. Механическую. Левую. На её блестящей поверхности играючи переливались отблески потолочных ламп, а Игорь тем временем подскочил к столу, торжественно водрузил руку на металлическую столешницу и возбуждённо затараторил:

— Зацени, что у меня есть! Седой ночью приволок. В