Погоня за судьбой - Ди

Зал ответил не аплодисментами, а шелестом — шёпотом удивления, насмешки, жалости. Кто-то всё же хлопнул пару раз — на рефлексах или из вежливости, а затем чей-то громкий, пьяный голос разрезал гул:

— И эта однорукая замухрышка — против Драко?! Да он её на лоскуты порвёт!

Слова ударили, как пощёчина, но не обидели — скорее, разожгли. Вместо страха в груди вспыхнула холодная, ясная злость.

«Отлично», — подумала я. — «Пусть думают, что я замухрышка».

Я хрустнула шеей — не для устрашения, а чтобы сбросить последнее напряжение. Сделала два резких, отточенных взмаха ногой в воздух. Мышцы отозвались мгновенно, эластично, без намёка на скованность — а мехапротезы вторили им идеальной точностью. Динамика — в норме. Растяжка — на уровне. Тело было пустым сосудом, готовым наполниться лишь одним — движением.

Кто-то на галёрке пронзительно свистнул, и тут зелёный свет, обливавший меня, погас.

Секунда абсолютной тьмы — а затем, с противоположной стороны ямы, с рокотом сервоприводов распахнулись другие ворота, и в круг алого света ступил он.

— В красном углу ринга боец старой закалки! Непревзойдённый… Драко!

Он выдвинулся на арену неспешным шагом, выплыл, как бронепоезд. В полутьме вчерашнего бара, сидя на табуретке, я не разглядела масштаба, но теперь, стоя с ним на одном уровне, я видела всё. Он был на две головы выше и вдвое шире в плечах. Каждая мышца на его торсе, покрытом паутиной татуировок, была словно высечена из гранита. Но это было не главное.

На нём была маска. Не просто накладка, а произведение искусства из чёрного поликарбоната, стилизованное под драконью морду, с рядами шипов вдоль гребня и щелей для глаз, из которых сейчас струился тот же алый свет, что и сверху. Драко был не просто бойцом — он был персонажем. Легендой, которую сейчас будут кормить свежим мясом.

Конферансье не унимался, его голос гремел, продавая легенду:

— Сорок два боя! Тринадцать — в кросс-файте! Четыре смертельных исхода и… ни одного поражения! Поприветствуем чемпиона среди биоников!

Трибуны взорвались рёвом — аплодисменты, свист, улюлюканье, выкрики имени легендарного чемпиона.

— Драко, ты круче всех! — орал кто-то, и в этом крике была вера в идола, в его непобедимость.

Погасли и красные прожектора. На секунду мы остались в почти полной темноте, разделённые десятком метров бетонного пола… и тогда на теле Драко загорелись татуировки — причудливые, витиеватые, покрывавшие его руки, грудь, плечи, они вспыхнули изнутри тусклым, багровым свечением. Они пульсировали в такт его дыханию, как раскалённые угли под кожей. Биолюминесцентная модификация — не для боя, а для устрашения. Для шоу.

Он напряг мышцы, и свечение вспыхнуло ярче, очерчивая рельеф, каждый мускул, каждую жилу. Он был не человеком, но воплощённым мифом, демоном из подпольного фольклора.

В горле моём вновь пересохло, но дрожь ушла. Всё лишнее — страх, сомнения, даже злость — сгорело в этом алом свете, оставив после себя чистый, холодный, алмазный фокус.

Глаза мои привыкли к темноте, я видела его силуэт, его стойку, лёгкое раскачивание корпуса. Я видела не чемпиона, а цель. Слишком самоуверенную, слишком тяжёлую, слишком привыкшую к тому, что противник уже боится, ещё даже не вступив в бой.

«Вот ты какой, дракон», — пронеслось в голове. — «Победитель среди чемпионов. Поезд, который не сворачивает с рельсов».

Глубокий, медленный вдох. Выдох. Воздух пах бетонной пылью, пóтом и чем-то медным — может, кровью с прошлого боя.

«Что ж, давай станцуем. Посмотрим, кто кого съест».

Я опустилась в низкую, устойчивую стойку. Вес — на передней ноге, единственная рука прикрывает корпус, взгляд — прикован к его центру тяжести. Мир сжался до размеров ямы, а время — замерло.

Гонг прозвенел.

Драко снял маску — неторопливо, как актёр после спектакля, — и швырнул её в сторону. Под маской оказалось мужественное, даже красивое лицо с квадратной челюстью и короткой чёрной щетиной, а гладкие тёмные волосы были собраны в хвост. Он ухмыльнулся, обнажив ровные белые зубы, и двинулся ко мне — прогулочным шагом, как к заведомо лёгкой добыче.

Оказавшись рядом, он попытался просто схватить меня — обеими руками, грубо, как мешок. Я отскочила вбок, и его пальцы сомкнулись впустую, но он даже не изменился в лице — улыбка осталась. Я начала обходить его по дуге, взглядом сканируя тело: шею, плечи, суставы. Я искала брешь, слабину, старую травму.

Бреши не было. Его тело было не просто накачанным — оно было плотным. Слишком плотным. Мускулы под кожей напоминали не пучки волокон, а спрессованные тюки. Его анатомия не была естественной — напротив, он был модифицирован с ног до головы. Подкожный армирующий слой, карбоновые волокна, вплетённые в ткань… Ходячая крепость.

Нужно пошатнуть его, проверить баланс.

Я включила кинетические усилители в ногах. Лёгкий, едва слышный свист стал фоном. Рывок. Лоу-кик в колено — для проверки рефлексов.

Он увернулся. Сдвинул ногу на какие-то пять сантиметров, и мой удар прошёл вхолостую. Его ответный выпад был медленным, тяжёлым, как удар молота. Я отклонилась от первого, отбила предплечьем второй — удар отдался в кости неприятной вибрацией — и, используя инерцию, развернулась.

Раунд-кик. Всё тело — пружина, а всё усилие — в пятку. Удар пришёлся ему прямо в челюсть с глухим «буханьем», будто я ударила по дубовой колоде.

Мгновение — и я на исходной, в стойке, а он лишь повернул голову, сплюнул на пол густую, алую слюну и… ухмыльнулся шире. Даже не поморщился!

Зал ревел:

— ДРАКО! ДРАКО!

Силён. Чертовски силён. Пробить-то я его пробила — значит, броня не абсолютна, — но одной силы тут мало. Мне не хватало второй руки для клинча, для контроля. Этот «медлительный увалень» был непрошибаемой стеной, и я лишь ободрала свой новый кулак.

И тут что-то щёлкнуло — в нём что-то изменилось.

Его глаза, до того насмешливые, налились тусклым, мутным багрянцем, татуировки на его теле запылали, как раскалённые добела угли, отливая в ультрафиолете. Адреналиновый триггер — химическая перегрузка.

Он исчез.

И в следующее мгновение оказался рядом. Он не бежал — просто сорвался с места, как выпущенная катапультой скала. Серия ударов кулаками, словно стальными молотами, прошила воздух там, где я была секунду назад. Я уворачивалась практически впритирку, а воздух свистел от проносящихся мимо рук.

Ещё один выпад — и он почти загнал меня в угол. Я юркнула под его локтем, и его кулак с оглушительным грохотом впечатался в бетонную стену, выбивая пыль. Любое промедление — и эта масса, вложенная в удар, превратит мои кости в