Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Да? Чьи?

Пен надеялся, что прошлой ночью не убил никого своей магией.

Если бы убил, мы бы об этом знали, мрачно сказала Дез.

Верно.

– Старушка с соседней улицы. Будет много родственников.

Пен подумал, что жизни и смерти нет дела до пиратов.

– Их проведешь ты?

– Да… Я научился этому, наблюдая за Просвещенным Бокали, который был до меня. Вроде боги не против.

И он с новым подозрением оглядел гостя, словно ожидая сакраментальной критики.

Поскольку в настоящий момент Пен запахом и видом не напоминал ни просвещенного, ни святого, он решил, что все дело в убедительном лодийском акценте.

– Думаю, нет, – лаконично ответил он. И добавил: – Но сначала детям нужна чистая вода. И еда, когда будет возможность. А потом нам нужно поговорить.

– Хм.

С этим храмовый слуга и отбыл.

Несколько минут спустя он едва слышно постучал в дверь и молча вручил Пену кувшин с водой. Пен шепотом поблагодарил Годино и вернулся к своим проблемам. Снова.

– Мы в безопасности? – спросила Сьюка.

Пен потер усталое лицо и честно ответил:

– Нет, пока не окажемся в Вилноке. Но не думаю, что сейчас нам удалось бы найти что-то лучше.

Прошлой ночью девочкам удалось поспать всего пару часов, а Пенрик вообще не спал. Когда он напоил сестер, умыл и уложил на одну из кроватей – по зевающей юной голове с каждой стороны, босые ноги свисают за край, – они быстро погрузились в сон, который почти настиг их в храме. Настороженно ложась на другую кровать, Пен им позавидовал.

Могли ли они найти укрытие получше? Будь Пен один, он мог бы выбрать из десятка других вариантов, исполнить десяток иных ролей. Но в текущей ситуации… Наверное, нет. Благодаря образованию и привычке храмы казались Пену укрытием, хотя в действительности боги находились возле Своих алтарей не больше, чем в любом другом месте. И не меньше, надо полагать. Храмы предназначались для удобства – и, возможно, концентрации разума – людей, которые их возводили. Ранг также обычно обеспечивал Пену молчаливую поддержку формальной храмовой иерархии, которой здесь не наблюдалось; Годино казался слишком тонкой соломинкой, чтобы на него опереться.

Вопреки сомнениям рассудка изнуренное тело явно решило, что здесь вполне безопасно, потому что Пен сам не заметил, как уснул.

* * *

Он резко проснулся, когда дверь со скрипом приоткрылась. Ахнув, Пенрик сел и потянулся к Дез, как другие тянутся к мечу. Перед тобой, Пен. Но это оказался всего лишь Годино, который вернулся с корзиной на руке. Один, а не подталкиваемый толпой кровожадных пиратов. В комнате царил полумрак, но судя по углу пыльных солнечных лучей и ярким узорам, которые отбрасывало на коврики зарешеченное окно, недавно миновал полдень.

– Еда, – проворчал Годино, ставя корзину на умывальник. Отошел назад и посмотрел на Пена, словно опасаясь, что тот опять что-нибудь подожжет.

– Спасибо, – сказал Пен, садясь на край кровати. Сердце немного успокоилось. Он изучил содержимое корзины, обнаружив плоские лепешки, неизменные оливки, сыр, полоски сушеной рыбы, которые местные люди считали съедобными, и, хвала богам, вареные яйца. Также в корзине нашелся кувшин красного вина и четыре глиняных кружки. Это число получило объяснение, когда Годино взял два табурета и уселся на один, а второй поставил к столу. Быть может, Пен был не единственным, кто хотел поговорить.

Скудные резервы Пена, истощенные трудами прошлой ночи, требовали сначала подкрепиться. Он очистил яйцо и положил в рот, а Годино разбавил водой вино в двух кружках. Покосившись на спящих девочек, служитель храма понизил голос:

– На службах шептались, что прошлой ночью из гавани сбежал корабль «Сердце осени». Одни говорят, что команду освободил отравитель. Другие – что чародей, облаченный в плащ из дыма и молний, швырявший ужасные заклятья. Третьи считают, что там никого не было, а стражники просто придумали себе оправдание. Что кажется весьма правдоподобным, с учетом того, что их накажут.

Годино смотрел на Пена, и тот не впервые пожалел, что Дез не умеет читать мысли.

– А что думаешь ты? – пробормотал Пен ртом, набитым сыром и хлебом.

– Если бы вы не явились сюда, я бы склонялся к последнему.

Пен прочистил горло глотком разбавленного вина.

– Есть признаки того, что пираты по-прежнему ищут этого волшебного дымного отравителя здесь, на Лантиере?

– Пока нет, – неохотно признался Годино.

– Насколько надежны твои слухи?

– Кое-кто по соседству работает на гильдию, тем или иным способом. На самом деле, таких немало по всей Гавани Ланти, потому что пираты платят деньги. Не только членам команды, головорезам и трактирщикам, но и честным людям вроде корабельных плотников или снабженцев.

– Как пираты захватили власть на этом острове?

Годино пожал плечами.

– Они были здесь всегда – сгружали добычу и пленников, пополняли запасы. Как и контрабандисты. Когда Карпагамо держала здесь гарнизон, они управляли пиратами и взимали портовые сборы. Как и Ратнатта, когда мы принадлежали какому-то из князей. Потом, лет десять-пятнадцать назад, Карпагамо затеяла одну из своих войн с Адрией и отозвала людей, чтобы те трудились ближе к дому. Обычно это служило сигналом для Ратнатты, но в ней шла собственная гражданская война – три брата-князя не могли поделить кресло покойного отца. И тогда пираты собрались вместе и основали свой конклав.

– И ни один из островов не сопротивлялся?

– Э. Пусть лучше пираты работают одной командой, чем дерутся друг с другом по всему городу и разносят его в щепки. И без налогов, которые нужно было платить Карпагамо или Ратнатте, денег стало больше, доходы выросли, и прибыли новые пираты. Не успели мы опомниться, как город принадлежал им, купленный или захваченный. – Годино вздохнул. – Я думаю, что однажды Карпагамо или Ратнатта вспомнят про нас и вернутся. Никто этого особо не ждет.

– Хм?..

– Когда здесь Карпагамо, страдают квадренцы. Когда Ратнатта – мы, квинтарианцы. По крайней мере, гильдия следит за тем, чтобы каждого, кто обижает местных девочек, настигла кара. – Годино хмуро посмотрел на спящих сестер. – И пираты не трогают оба храма. Если только кто-то не совершит что-нибудь очень глупое, например, попробует укрыть беглых пленников. – Он сжал губы.

– Ты сказал, в этом храме раньше был святой. Он подчинялся архисвятому Карпагамо? И покинул остров вместе с гарнизоном?

– Он отказался. Потом я об этом пожалел. – Годино уставился на свои сандалии. – Я начинал здесь конюшенным мальчишкой, присматривал за священными животными. Тогда у нас были отличные экземпляры. И я быстро стал старшим смотрителем. Когда здесь обосновалась гильдия, однажды ночью к нам пришли сбежавшие пленники и попросили укрытия в храме,