Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Рассветные лучи сочились через окулюс, арочные окна и широко распахнутую парадную дверь. Мужчина – горожанин или крестьянин, по его простой одежде трудно было понять – стоял возле пьедестала для огня, уперев руки в бедра. На спине у него была корзина, из которой торчали срезанные ветки. Он стряхнул ее и бросил на пол. Открыл было рот, чтобы вновь прикрикнуть на нарушителей, да так и остался стоять с отвисшей челюстью, когда Пен возник рядом с полусонными-полуиспуганными девочками, пытавшимися выпутаться из ковриков.

Человек с ветками сделал шаг назад, его рука метнулась к ножу за поясом. По его лицу Пен видел, как он пытается оценить угрозу: высокий незнакомец опасен, маленькие дети – нет. Оружия не видно – тем лучше. Мужчина вновь расправил плечи.

– Вы не можете тут спать. Быстро убирайтесь, и я больше ничего не скажу. – Его крепкий островной адриакский выговор отлично сочетался с приземистым, мощным телосложением.

Пен сдержал сердитые проклятия и заговорил в вежливой лодийской манере:

– Однако мне есть что сказать. Для начала, кто вы такой?

Очевидно, храмовый слуга, который принес дрова для огня. Или для кухни.

Лицо мужчины подозрительно сморщилось.

– Брат Годино. Я управляю этим местом, насколько это возможно.

– Мне нужно поговорить со святым.

– Он перед тобой. Других нет.

Пен вскинул брови.

– В этом храме нет обученного святого? Или служителя?

– Был когда-то. – Годино смерил хмурым взглядом Пена, а затем и девочек.

Пен помедлил. Сработает ли это?

– Я Просвещенный Пенрик из Орбаса. Я прошу убежища в этом храме, во имя святых аспектов богов и по праву моих обетов, для себя и своих подопечных.

Годино вцепился себе в волосы и испустил ужасный смешок.

– О боги. Вы сбежавшие рабы, да?

– Сбежавшие – да. Рабы – еще нет.

– Они все так говорят. Думаешь, ты первый это придумал? От гильдии здесь не скроешься. Они идут куда хотят и делают что хотят, и когда они явятся, чтобы вытащить вас отсюда, быть может, мне повезет, и я отделаюсь побоями за то, что сразу не поднял тревогу.

– Едва ли так будет. – Поначалу. Но если его враги соберут достаточно людей, даже чародей не справится. Такой ситуации следовало избегать, тут он был согласен с Годино. – Пираты думают, что мы сбежали прошлой ночью на корабле. Если вы нас спрячете, они вряд ли сюда придут. Мы можем довольно долго не привлекать ничьего внимания.

– А потом что?

– А потом вы отправите просьбу о помощи через храмового посыльного, и кто-нибудь прибудет и избавит вас от нас.

– Ну конечно, увезет на волшебной птице и оставит меня разбираться с гневом гильдии? Не говоря уже о том, что тут нет никаких посыльных. Если ты такой важный, можешь выкупить себя, а меня оставить в покое.

– Я… – Пен поскреб голову. – Полагаю, я немного рассердил пиратов. И не рассчитывал бы на выкуп.

Годино отошел назад и указал дрожащей рукой на дверь.

– Вон!

Пенрик прочистил горло и застенчиво произнес:

– Я, э-э, не собирался об этом упоминать, но так получилось, что я еще и придворный чародей герцога Орбасского. – Время от времени, но сейчас ему явно требовалось укрепить репутацию. – Я действительно думаю, что в ваших интересах помочь нам.

Годино сдавленно усмехнулся.

– Неплохая попытка, лодийский мальчишка. Ты такой же чародей, как и святой. Вон!

Дез?..

О, да.

Пен драматично вытянул руку, нацелился на пьедестал и щелкнул пальцами.

Взревев, как свирепая львица, вверх взметнулось семифутовое пламя.

Годино с проклятием отскочил назад. Девочки сжались на одном коврике и молча вцепились друг в друга, напуганные и завороженные одновременно. Зажечь огонь можно было и не прибегая к сценическому мастерству, однако оно требовалось Годино. В пепле почти не было углей, и пламя быстро погасло, но Пенрик подумал, что донес свою мысль.

– Я храмовый ученый и просвещенный святой, – провозгласил Пенрик, – выпускник великого Роузхолла и избранник белого бога, и я здесь, чтобы вновь разжечь ваш священный огонь. Тем или иным способом. – Он сосредоточился, вспомнил одну из самых устрашающих проповедей в своей жизни и прогремел: – Ты понял?

По мнению Пенрика, Годино понял, что оказался в ловушке между кровожадными пиратами и разгневанным чародеем. И пусть пиратов было больше, но чародей находился прямо перед ним.

– Да, – пискнул он, выпучив глаза. И покосился на дверь.

– И не пытайся сбежать, – сказал Пенрик. – Ты не сможешь обогнать магию.

Вообще-то он мог, но Пен не счел нужным это объяснять. Он шагнул вперед, испытывая нечто среднее между удовлетворением и дурнотой. Запугать храмового слугу было намного проще, чем запугать пиратов. Для настоящих негодяев не годятся простые угрозы, с ними ситуация быстро станет плохой. Еще хуже. Но ему требовалось подчинить себе этого человека, и быстро, иначе они лишатся единственного преимущества, оставшегося после ночного фиаско.

– А теперь спрячь нас, – убедительно произнес Пенрик. – Ты всегда успеешь нас предать… Или попытаться.

Кривая ухмылка, которой он сопроводил свои слова, заставила Годино вздрогнуть. Пен видел момент, когда тот сдался: его плечи обмякли. Годино стиснул зубы, сдерживая молитву или проклятие, и пробормотал:

– Тогда идите сюда. И тихо. Чем меньше людей будет знать, что вы здесь, тем лучше.

Девочки следили за беседой взглядами, встревоженно переводя глаза с одного резкого собеседника на другого. Пен поднял их, повторив призыв к тишине на рокнарийском. Он подумал, что эта шустрая парочка не привыкла быть пугливыми мышатами дома, до того как их мир рухнул, но отлично освоила эту роль за последние недели. Ленчия стиснула ладонь Сьюки, и они почти на цыпочках двинулись за Годино, опасаясь очередного подозрительного незнакомца, парад которых и не думал прекращаться.

Годино отвел их наверх по лестнице в галерею, в пустовавшую комнату, которая, очевидно, использовалась для гостей. Здесь имелись две узкие кровати, умывальник, старый сундук и рваные коврики. В одном углу лежала груда поеденных молью занавесок; в другом стоял приличный на вид стул-туалет с горшком. Судя по тонкому слою пыли, со времени последней уборки прошло несколько месяцев, а не лет, однако Ленчия все равно чихнула.

Пен обошел хозяина, чтобы осмотреть высокое окно с резной деревянной решеткой. Достаточно широкое, чтобы Пен и при необходимости его подопечные смогли вылезти наружу, и выходящее на крышу конюшни. Доступный путь к бегству; хорошо. Запереть их тоже не удастся, хотя Пен не собирался говорить об этом. Он подозревал, что Годино только обрадуется, если они сбегут, и как можно скорее.

Тихо прикрыв дверь, Годино сказал:

– Можете пока остаться здесь. Скоро придут люди, а потому