Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

гармонии со мной и Кор. У нее с этим возникали трудности, но я показал ей упорядоченную природу искусства, она же добавила налет непредсказуемости. Вместе мы заставили землю петь и возвели невероятные каменные строения, прекрасные, масштабные аллеи. Камень обращался в жидкость и застывал, приняв измысленные нами формы. Звуки ваяли нашу радость.

Наши силы смешивались, и я познавал ее. Приходя в гармонию.

– Оставайся здесь со мной, – говорила она. – Продолжай творить.

Рейз вновь предпринял действия.

– Оставь его в покое, – сказала Кор.

– Он приведет их всех к гибели, – возразил я. – Всех обитателей этой планеты, включая созданных нами спренов. Рейз высосет из них все соки, превратит в собственную армию, отправит воевать в Космере.

– Мы можем делать шаги. Осторожные, тихие шаги.

Наши тона зазвучали в диссонанс. Она никогда не желала действовать напрямую. Мне же это требовалось. Хоть мы с Враждой и пришли к соглашению, оно позволяло только не допустить худшее. Если же я хотел по-настоящему его остановить, нужно было предпринимать действия против него – через моих последователей.

Рошарцам требовался бог.

– Ты считаешь, – сказал я, ощущая разочарование Кор, – что Рейз умнее меня.

– Я считаю, что он безжалостнее, – ответила она. – Он одаривает певцов силой, создает этих Сплавленных, зная, что ты отреагируешь и это позволит ему продвинуться немного дальше.

– Других вариантов нет! – заявил я.

Передо мной развернулись вероятности, будто движущиеся картины. Ее путь вел к огромным потерям. Дома – мир, а за его пределами – разрушения.

– Мы не сможем зайти слишком далеко, – сказал я. – Твои мудрые ограничения того, чем мы можем наделять своих последователей, уберегут планету от уничтожения.

– В этом договоре есть лазейки. Я знаю, что ты их увидел.

Я увидел. Если один из нас погибнет, то наши последователи смогут черпать силу без ограничений, ибо договор поддерживала наша воля. Более того, нам с Рейзом ничто не запрещало сразиться на личном уровне. Если такое случится…

Если он меня на такое спровоцирует…

– Я не зайду так далеко, – шепнул я Кор. – Скажи, что я ошибаюсь. Скажи, что, если я не стану предпринимать никаких действий, Рейз не станет стремиться к разрушению Космера.

Она не могла отрицать мою правоту. Ее метод зачастую оказывался слишком безопасным, и она это знала. Я ощутил ее признание, но вместе с тем ее боль.

– Обратись хотя бы за помощью к другим, – сказала она.

Тогда, следуя ее желаниям, я потянулся к ним. К могущественным Осколкам, правившим в Космере, каждый в собственном уголке. Мы договорились не взаимодействовать друг с другом, но все мы видели, насколько глупым было это решение, принятое смертными, перед лицом божественности. Наши силы, пусть и сосредоточенные на конкретных планетах и системах, простирались по всему Космеру. Мы чувствовали друг друга. Всех, за редким исключением: например, было не понять, где таится Эвридриус, Сосуд Благоразумия. Амбиция же погибла.

Я потянулся к остальным, прося о помощи. К сильным, к тем, кто умнее меня. К героям. К Лерасу, известному как Сохранение, всегда обладавшему такой сильной натурой. К Ати, пожалуй добрейшему из нас, отважно взявшему себе Разрушение. К Эджли, Дарованию, самой сострадающей женщине из встречавшихся мне. К Бавадин, проницательной и талантливой. К Чан Ко Сар, Изобретению, чей путь по Космеру отмечали сотворенные великие чудеса.

Я обратился к каждому из них по очереди.

Каждый меня отверг.

Они боялись Вражды, но он же был привязан к Рошару. Опасный зверь, теперь запертый в клетке. Они страшились, что любое вмешательство приведет к его освобождению, и их устраивало пожертвовать Рошаром, чтобы удержать Вражду взаперти.

Меня – нет. Я предпринял последнюю попытку установить местонахождение Доблести, великой богини-драконицы Меделанториус, ведь она была воительницей и точно бы ко мне присоединилась. К сожалению, Меделанториус отыскать не удавалось. Неужели Вражда убил ее, как бедную Аону? Доблесть не погибла бы так просто. Я бы несомненно почувствовал подобные волны смерти, разбегись они по Космеру.

Раздавленный, я вернулся, твердо намереваясь противостоять Вражде в одиночку.

– Останься со мной, – вновь шепнула Кор. – Противостояние с Рейзом может тебя погубить.

– Я знаю.

Я ощущал среди вероятностей свою возможную гибель.

Но все равно пошел.

Я покинул Кор, понимая, что тем самым разбиваю ей сердце. Возможно, я отправился на смерть, потому что уже сказал людям, что я их бог. Они взывали ко мне, и моя Честь требовала от меня реакции.

Я встретился с изнемогающими людьми в одном из их шатров, переговорил с Ишаром и другими, кому было дозволено связывать потоки на Ашине. Они все еще несли в себе семена этой способности, и их Связь с Враждой открывала дорогу к связыванию бога, ибо мы не можем давать от себя, не раскрываясь. Я сказал тем людям, что могу вновь даровать им потоки, если они согласны принять установленные мной правила и подчиняться им. Они уже думали о том, как вернуть себе способности, и у Ишара был план. Хороший план с привлечением далекого мира, собирающего души.

Так мы заключили соглашение. Они поклялись мне, а я отдал им такую часть себя, какой не одаривал больше никого и никогда.

Так родились Вестники.

116. Две женщины

Третье правило ведения войны: наступай там, где у врага слабина. Каждый одновременно и силен, и слаб. Противопоставь свою силу его слабости.

«Пословицы о „башнях“ и войне», Зеназ, дата неизвестна

Фэн изучала контракт с печатью и подписью Ясны, по условиям которого убийце поручалось следить за Эсудан. Были там и пункты на случай необходимости устранить королеву.

Шквал! Ясна же сожгла этот контракт. Неужели псевдобожественные силы позволяют Таравангиану видеть прошлое и воспроизводить артефакты подобного рода?

– Зачем бы тебе приставлять убийц следить за собственной родней? – спросил Таравангиан, указывая на нее одной рукой, а другую оставив на навершии трости.

– Эсудан была непредсказуема, – пояснила Ясна, обернувшись к нему, но оставшись рядом с Фэн. – И жадна до власти. Я опасалась, что она может своими действиями привести к нестабильности в королевстве.

– А-а, – отозвался Таравангиан. – Но разве ты не обличала меня за стремление заполучить трон Йа-Кеведа? Не утверждала ли, что «очевидно, существовали пути лучше, чем убийство»? Уж не лицемеришь ли ты, Ясна?

Преисподняя!

Он хорош.

Он завел ее прямиком в западню, позволил думать, что она неплохо справляется, а потом обрушил на голову разоблачение, точно боевой молот. Неужели так и выглядит спор с существом, способным прозревать будущее?

– Пошла ли ты к Эсудан в попытке заставить ее изменить свой подход? – спросил Таравангиан. – Или, может, поговорила с братом, который ее любил? Нет. Ты этого не делала, я знаю. Почему же?