Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

В моих словах была горечь, доставившая немалое удовольствие Одноглазому.

— Наконец-то ты догадался! Это была изящнейшая из моих интриг! И мне вдвойне приятно, что в ловушку попался именно ты, Лофт, считавший себя хитрейшим из Детей Солнца! Я использовал в качестве приманки этого болвана Тора и сделал всё, чтоб ты проглотил наживку. Хотел бы видеть, с каким рвением ты устремился в Среднеземье, чтоб в очередной раз мне досадить! Но ты просчитался. Ты плясал под мою дудку, а я контролировал каждый твой шаг. Мои верные коршуны трупов ни на миг не упускали тебя из виду, а когда тебе удалось оторваться, эстафету переняли рвущие раны[9K6]. Мне донесли о твоих приключениях в местечке Сёфрегосс и владениях Альвиса. Потом ты добрался до Андвари и тебе повстречался Хёнир, такой же пройдоха, как и ты. И вы вместе решили объединить усилия, с тем чтобы выступить против меня. Так?

— Сволочь! — пробормотал я. Хрофт сделал вид, что не расслышал.

— Ты отправился за кольцом и раздобыл его, а потом спрятал, посчитав, что в твоих руках оно будет сохраннее. Но цверг выдал тебя, а Хёнир призвал подмогу.

— А потом заявился и ты! — прибавил я, подыгрывая Одноглазому.

Тот засмеялся.

— Точно. Потом пришёл и я. Лофт, хочешь, я поведаю тебе одну огромную тайну?

— Валяй.

Хитро мигнув мне левым глазом, Хрофт прошептал:

— А не было никакого Хёнира. Не было и нет. Был лишь я, великий и ужасный Один. Но знать об этом не дано никому, даже тебе!

Я ожидал нечто подобного, но всё же не удержался и спросил:

— Но где же Хёнир?

Хрофт кивнул в сторону Головы.

— Пусть расскажет он. Если захочет…

Я перевёл взор на Мимира. Тот не сразу, однако же разжал губы.

— Вскоре после окончания войны с ванами Один послал им в дар чудесный ларец, полный сладостей. Все лакомства были отравлены. Ваны и Хёнир, отведавшие их, скончались в страшных мучениях.

— Всё правильно! — вмешался Одноглазый. — Только не забудь прибавить, что ларец доставил в Ванахейм не кто иной, как досточтимый Мимир. И именно потому он уцелел. Единственный уцелел!

На Голову жалко было смотреть. Лицо его перекосилось.

— Ты вынудил меня свершить злодеяние!

— Не лги! Ты пошёл на это добровольно. Ты мыслил так же, как я. Ты тоже считал, что опасность грозит мирам, если править ими будут сразу две Семьи. Ты добровольно отнёс яд. Но потом ты, слюнтяй, раскаялся и пожелал рассказать обо всём Детям Солнца. И тогда я прикончил тебя.

— Какой же ты подонок! — выдавил я, удивляясь силе вспыхнувшей в моей груди ненависти.

— Ты забываешься, Локи! — злобно процедил Хрофт. — Если будешь вести себя так и дальше, мне придётся сдержать обещание и повесить над тобою змею.

— Пошёл вон, гадина!

Лицо Хрофта потемнело от гнева.

— Ты очень невежлив…

— Иди в Хель! — грубо бросил я. Тело моё стонало от великой усталости.

На этот раз Хрофт не стал спорить.

— В Хель, так в Хель, — ответил он. — Но сначала я принесу змею. Ту самую симпатичную гадину, что тебе так отвратна!

Сказав это, он засмеялся и ушёл, оставив меня наедине с Головой…

Один 2.6

В ожидании петушка

Ветер вздымает

до неба валы,

на сушу бросает их,

небо темнеет;

мчится буран,

и бесятся вихри;

это предвестья

кончины богов.

Песнь о Хюндле, 42

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем втором герое мы узнали о том, как Один, великий и ужасный, возвестил мирам о кончине Бальдра и как он разжёг вражду с явившимися на тризну ётунами и цвергами. Приказав с позором изгнать гостей из Асгарда, Один отправился за советом к Мимиру, но был встречен Локи, спешащим из Хель с душою Бальдра. Один дал согласие оживить сына, но предрёк, что Локи не сможет исполнить условие Хель — не сумеет заплакать по Бальдру. Скача за спиною Локи, великий и ужасный вдруг раздвоился на Одина и Хёнира. Один последовал в чертоги Гладсхейм, а Хёнир ушёл на гору, где, приняв облик великанши Тёкк, хохотал, пока все рыдали по Бальдру.

Сим кончается слово вёльвы.

Я не стал мучить Локи длительным ожиданием. Наглец должен поплатиться за дерзость. С тем я отправился к дальнему корню Ясеня и, склонившись над ним, вытащил на свет дракона, с претензией именующего себя Нидхёгг. На деле то была просто змея — омерзительная на вид, скользкая и напоенная ядом. И обладавшая ко всему прочему отвратительным нравом. Едва очутившись в моих руках, Нидхёгг тут же изогнулся с намерением ужалить. Но я был настороже и наложил на тварь путы. Силовая нить тесно прижалась к скользкому телу гада, а другая опутала его спиралью. Нидхёгг очутился в невидимом лубке, спелёнатый столь крепко, что не мог пошевелить ни хвостом, ни уродливой головою. Я давно мечтал проделать с ним нечто подобное, как мечтал проделать это и с Локи. Теперь два гада составят друг другу хорошую компанию.

Мысль эта меня развеселила. Когда я вернулся к Локи, на устах моих играла усмешка. Я продемонстрировал Злоумному его нового сотоварища. Локи сохранил невозмутимый вид, но от меня не укрылось, как дёрнулся кадык на шее нашего острослова. Как и прочие Дети Солнца, Локи весьма брезглив к тому, что порождено глубинами земли, будь то мышь или обычный червяк. А здесь ему предстояло очутиться в компании омерзительнейшего из гадов.

— Ну как, нравится?

Локи попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Симпатичная штучка.

— Гораздо более симпатичная, чем ты думаешь. Вы составите хорошую пару!

Взяв Гунгнир, способный принимать ещё и форму молота, я вбил крюк в ствол Ясеня. На этот крюк я повесил парализованного путами Нидхёгга, позаботившись, чтобы разверстая пасть гада очутилась точнёхонько над физиономией Локи.

— Ну вот, теперь можно и продолжить разговор. Отныне каждый раз, как тебе придёт на ум бранное слово в мой адрес, эта милая тварь будет извергать каплю яда. Сомневаюсь, чтобы подобное ощущение было приятным…

Ударом воли я ожёг Нидхёгга, заставив его исторгнуть отрыжку. Локи закричал, тело его забилось в конвульсиях.

— Хорошо, — констатировал я. — Как же давно я мечтал сделать это!

— Один, тебе известно, что ты редкостный подонок?!

Медленно повернув голову, я удостоил Мимира взглядом.

— Известно. А ты об этом не знал?

— Знал, — ответил Мимир, чуть помедлив.

— К чему тогда выспренний гнев и пустые вопросы! Он получил лишь то, что заслужил и ни на