Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

class="p1">— Если только между нами… — Хрофт таинственно приложил палец к губам. — Мне необходимо было убить надежду на бессмертие вне моей воли, и ты сделал это, умертвив Бальдра.

— Не я… Ты!

— Нет. Именно ты! — Одноглазый вновь сломал губы в тонкую линию ухмылки. — В конце концов, мы сошлись в одном — смерть Бальдру подарил некто, именуемый «ты». Но расскажу об этом я, а, значит, господином «ты» окажется некто Локи, прозванный Злоумным! Победитель всегда прав. Но странное чувство возникает, когда осознаешь, что утратил врага. Чувство великой потери! Даже о потере друга мы не жалеем столь сильно, как о потере врага!

Я рассмеялся, потому что прежде уже слышал эту мысль. Ей предстояло быть сказанной, но я уже знал её, ибо обладающий властью над временем способен проникать в тайну будущего, хотя способность эта и не беспредельна.

— Чему ты смеёшься? — спросил Хрофт.

В ответ я улыбнулся, оскалив клыки.

— Мне уже приходилось слышать эти слова. Только звучали они немного иначе. «После опьянения победой возникает всегда чувство великой потери: наш враг мёртв! Даже о потере друга мы жалеем не так глубоко, как о потере врага!»[9K5].

Одноглазый нахмурился.

— Ты обвиняешь меня в плагиате?

— Как будет угодно.

— Если хочешь знать, не придумано ничего нового с тех пор, как было произнесено первое слово. Всё остальное — от кратких фраз до пространных речей — лишь углубляло сей изначальный звук!

— Трудно спорить, да и ни к чему. Ведь разговор наш вовсе не о том.

— Ты прав. — Хрофт спрятал улыбку. — Знаешь, Локи, а ведь я поначалу тебя недооценил!

Как сами понимаете, подобное признание доставило мне удовольствие. Ох уж это тщеславие, грызущее сердца даже мудрейших!

— Тебе присуще — недооценивать! — Тут мне захотелось поразглагольствовать, что я и сделал, благо ум мой пребывал в состоянии приятной лёгкости. — Впрочем, подобное отношение вполне резонно, ибо твои отпрыски не заслуживают особого уважения. Все они — редкие тупицы, и это беда Солнечного мира. Исключение составляю лишь я. Приятное исключение!

Моя похвальба позабавила Хрофта, он ухмыльнулся.

— Не ставь себя слишком уж высоко! Хотя тебе и удалось пару раз поставить меня в тупик, но игру всё равно вёл я!

— Даже сейчас, когда мне удалось вытащить из Хель Бальдра!

— И сейчас. Тебе удалось немного озадачить меня, но спустя миг ты уже играл по моим правилам…

Хрофт мудр и хитёр, но это вовсе не значит, что он лишён такого опасного чувства, как гордыня. Сейчас он был занят тем, что наслаждался собственной победой. Я понял, что следует попытаться сыграть на сладкозвучной струне тщеславия. Благо я уже был списан со счетов и не представлял в глазах Хрофта опасности.

— Скажи приятель, как победитель побеждённому, а что за игру ты навязал мирам?

Одноглазый испытующе посмотрел на меня, словно раздумывая, а стоит ли отвечать, но тщеславие все же взяло вверх.

— Мир нуждается в обновлении! — Веско произнёс он, после чего умолк, словно желая, чтоб я оценил его слова.

— Свежая истина! — бросил я.

— Напрасно иронизируешь! — заметил Хрофт. — Она действительно свежая. Я только недавно понял, что мир нуждается в обновлении.

— А я всегда предпочитал свежую воду затхлой.

Хрофт отмахнулся от моих слов.

— Всё это пустые фразы. Ты прекрасно понимаешь, что я веду речь о глобальном, а не о текущем, сиюминутном обновлении.

— И зачем оно вдруг понадобилось?

— Зачем? — переспросил Хрофт. Мне почудилось, что он удивлён, словно сделав открытие. Одноглазый потёр угрястый нос и патетически провозгласил:

— Зачем нужно обновление!

— Вот именно — зачем? Ты не знаешь этого сам!

— Знаю! — не очень решительно возразил Хрофт. — Всё должно изменяться. Это главный закон жизни.

Я не стал спорить, ибо противоречить подобному утверждению было глупо.

— Ради бога, пусть изменяется, — сказал я. — Но неужели для этого требуется прикончить собственного сына и ещё двух, пусть не самых близких, но родственников?

— Всё не так просто, как тебе кажется. Чтобы ответить на твой вопрос, мне пришлось бы… — Хрофт задумался, после чего, змеино скривив губы, процедил:

— А почему, собственно, я должен объясняться перед тобой?!

— Просто так, — сколь вышло умильно сложив губы, ответил я. — Приятный разговор между двумя уважающими друг друга особами. Или, быть может, ты спешишь? — Не дожидаясь ответа, я прибавил:

— Лично я — нет. Ничего не имею против того, чтобы отсрочить миг, когда над моим лицом повесят змею!

Хрофт засмеялся.

— Ты всегда отличался циничным благоразумием, Локи. Эта черта мне всегда импонировала!

— Польщён, — ответил я. — И рад, что доставлял тебе повод для радости. Не стоит ли в честь этого продолжить наш приятный разговор.

Хрофт подумал и кивнул.

— Будь по-твоему. — Потом он уселся и снял уродливую шляпу. Я понял, что Одноглазый настраивается на долгий рассказ. — Всё началось в тот самый миг, когда ко мне явилась Фея в чёрной вуали.

— Что ещё за Фея? — спросил я, подозревая, каков будет ответ.

— Та, что представлялась тебе Чёрною Леди. — Единственный глаз Хрофта мечтательно затуманился. — Прекрасная незнакомка, воплощающая в себе всё, чем может похвалиться женщина. Она пришла ко мне и сказала:

«Ярл, миры поражены болезнью».

«Какой?» — спросил, испугавшись, я. Она не ответила, вместо того поинтересовавшись:

«Тебе ведомо, отчего умер Имир?»

«Он пал от моей руки!» — гордо ответил я. В ответ Фея лишь засмеялась.

«Тебе ведь прекрасно известно, что это не так. Его убили время и солнце. Лёд способны убить лишь время и солнце. А знаешь, почему это случилось?»

«Наверно, потому, что лёд боится солнечных лучей.

«Это следствие, а не причина, — поправила меня Фея в чёрной вуали. — Лёд неспособен к изменению, обновлению. И потому он обречён исчезнуть. Ледяные горы неизбежно растают, обратясь в хлад и чистую воду. Все, что неспособно к обновлению, ожидает смерть. Я имею в виду и тебя», — прибавила Фея в чёрной вуали, поймав мой недоумевающий взгляд.

«А причём здесь я?» — удивился я.

«Ты стал подобен льду. Ты не изменяешься сам и не даёшь меняться мирам. Близок день, когда ты растаешь, подобно тому, как растаял Имир. А потом растают и миры, сотворение которых ты приписываешь своей воле».

«Ты уверена в этом?»

«Да — ответила Фея и улыбнулась. — Ведь это я сотворила миры…».

Тут Хрофт кашлянул и смущённо отвёл взор.

— Дело в том, Локи, что я убедил всех, будто миры — моих рук дело. Но, если быть откровенным, я здесь совершенно не причём. Когда я очнулся на зелёной поляне, уже было небо, в котором ярко светило солнце, были горы, лес, ручьи, луга. Был Священный ясень. Существовали