Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

нам это. Но хорошо, мы выполним твою просьбу. Я лично прослежу за тем, чтобы все в мире Луны оплакали Бальдра. Пусть наша помощь будет залогом будущей дружбы между Детьми Луны и Детьми Солнца.

Я низко склонил голову.

— Ты принял мудрое решение, Ярл ётунов. От имени моей Семьи благодарю тебя.

— Ты выпьешь пива, достойный гость Локи?

— Благодарю тебя, любезный хозяин. Но я спешу. Я должен переговорить с Детьми Камня.

— Понимаю. Тогда ступай. Можешь не сомневаться, мы исполним своё обещание.

Я отвесил последний поклон, после чего растворился в солнечном луче. Спустя миг я уже стоял в громадной пещере. Ярко мерцали брызжущие серой и маслом факелы, щедро развешанные по стенам. По теряющемуся вверху потолку бегали суматошные тени. Впереди виднелись силуэты снующих карликов. Я шагнул к ним и обозначил себя сияющим контуром. Цверги заметили меня, следствием чего стал нешуточный переполох. Дети Камня явно приняли мой визит за вражеское вторжение и приготовились к ответному удару. Я ощутил, как вокруг возникает поле, сотканное из силовых линий, каким цверги намеревались опутать меня, словно сетью. Порвав это поле, я крикнул:

— Не бойтесь меня! Я пришёл как друг!

Суматоха несколько поутихла, но это вовсе не значило, что мне поверили. Просто карлики придумывали другое, более действенное средство, чтоб обезвредить меня. Впрочем, никакого действительно весомого аргумента моей силе они противопоставить не могли, и потому после непродолжительных раздумий решили перейти к переговорам. Откуда-то, — как показалось, прямо из стены, — вылез альв, какого я знал под именем Модсогнир. В настоящее время он считался Ярлом Детей Камня. Мне однажды довелось ссориться с этим самым Модсогниром, и, должен сказать, цверг довольно умело избежал расставленных мною сетей. Сощурив глаза, — яркий свет от моего контура слепил его, — Модсогнир признал меня.

— Никак Локи, худший из асов!

В другой раз я мог бы и оскорбиться, но сейчас лишь усмехнулся.

— У тебя хорошая память.

— Не жалуюсь. Зачем пожаловал? Или, бежав из Асгарда, ты не знаешь, как приняли нас твои собратья-асы?!

— Знаю.

— Тогда, быть может, ты хочешь предложить нам помощь в войне с Детьми Солнца? Если так, ты пришёл по адресу.

Модсогнир испытующе взирал на меня. Тени за его спиной пришли в неясное, но вполне оформленное движение. Я догадался, что карлики окружают меня.

— Я действительно хочу поговорить с тобою, как с другом. Но я не хочу войны между Детьми Камня и Детьми Солнца. Напротив, я ратую за мир.

— После того, как ты умертвил славного Альвиса и ограбил достойного Андвари? После приёма, какой нам оказали в Асгарде? — возмущённо воскликнул альв.

Я пропустил мимо ушей упоминание о двух пострадавших от моих рук недомерках.

— Да, даже после него. Положение миров столь тревожно, что настала пора забыть о прежних обидах.

— Ты полагаешь, что это возможно?

Прежде чем ответить, я бросил волну за спину и по правую руку, откуда ко мне уже вплотную подкрались карлики. Я использовал самое безобидное из своего оружия — обычную силовую волну, просто сбивающую с ног. Цверги с воплями покатились по полу. Я засмеялся, вообразив то неприятное изумление, какое испытали эти маленькие чванливые существа, уже уверовавшие в свою победу надо мной. Модсогнир также улыбнулся, как показалось мне, через силу. Та лёгкость, с какой я разрушил его планы, свидетельствовала о превосходстве гостя. Карлики ж, как я уже упоминал, чрезвычайно честолюбивы. Я решил, что стоит польстить старику, и потому извинился.

— Прости меня, Ярл за мою маленькую проделку. Но я действительно пришёл сюда, как гость, с добрыми намерениями и буду огорчён, если вдруг между нами возникнут нелепые недоразумения. А сейчас я попытаюсь дать ответ на твой вопрос: возможно ли примирение между нашими Семьями. Вернее, ты ответишь на него сам. Что бы ты и твой народ сказали о перспективе союза, если бы во главе Семьи Детей Солнца стоял не Один, а кто-то другой?

Сморщенная физиономия Модсогнира изобразила задумчивость.

— Кто, например?

— Тор.

Карлик тут же покачал головой, изображая возражение.

— Не пойдёт. Он груб, неотёсан и жесток. Правление Тора не будут отличать ни милосердие, ни умеренность. Как Ярл он будет хуже Одина.

— А если Фрейр?

— После того, как он сбросил в костёр славного Нара? — Модсогнир возмущённо фыркнул. — Мой народ не желает об этом и слышать!

— Понимаю. А что ты скажешь насчёт Бальдра?

Подобное предположение вызвало искреннее недоумение альва.

— Но разве он не отправился в Хель?

Я ответил вопросом на вопрос.

— А разве он не мог оттуда вернуться?

Цверг решил поддержать мою игру.

— Как возможно вернуться оттуда, откуда нет возврата?

— А если можно? — настаивал я.

Модсогнир почесал бороду, потом плешивый затылок.

— Думаю, отношения между нашими Семьями улучшились бы, будь Ярлом Бальдр.

— Так вот, подобное возможно… — Я вкратце рассказал историю о своём путешествии в Хель, упомянув, что большинство членов Семьи склонны признать новым главой Семьи Бальдра. — В том случае, естественно, если удастся соединить его душу и тело. Но для этого Дети Камня должны помочь нам.

— Мне надо посоветоваться, — помедлив, произнёс Модсогнир.

— Хорошо. Я подожду.

— Стой здесь. Никто не попытается причинить тебе зло.

Ярл альвов растворился во тьме, вновь забегали тени. Но теперь они не грозили мне. Теперь их движение было подчинено иной цели. Мне пришлось ждать довольно долго. Наконец Ярл альвов появился из тьмы.

— Мы принимаем твоё предложение, Конунг Локи! — торжественно заявил он. — Мы желаем видеть Бальдра Ярлом Детей Солнца и потому мы оплачем его и проследим за тем, чтобы скорбь по светлому богу излили все обитатели мира Камня от Призрачных Драконов до Мантикор. Я даю торжественное обещание, что будет так, но… — Модсогнир сделал многозначительную паузу, — ты должен поклясться, что главою Семьи станет Бальдр.

Не стоило давать подобных клятв, но я дал её.

— Клянусь, что будет так.

— В таком случае мы договорились, достойный Локи! — Модсогнир подал мне свою сухую лапку, я крепко стиснул её. — Ступай и поведай Детям Солнца о заключённом меж нами союзе!

Я кивнул и исчез в луче света, чтоб на этот раз объявиться в чертогах Гладсхейм. Меня ждали. Едва я объявился, как ко мне бросилась Фригг. Лицо Колдуньи лучилось надеждой, и в сердце моём пробудилось к ней тёплое чувство. Она любила Бальдра, как, может быть, не любил другого ни один член Семьи. Она любила его, как только мать может любить сына, она любила его, как женщина способна любить самого желанного мужчину. То было светлое и очень могучее чувство, вызывающее уважение и хорошую зависть. То было великое чувство, питающее