Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

От этого слова ее сердце затрепетало в груди.

Его лицо находилось так близко к ее, что даже ночь не исказила выражение его глаз, страсть в которых нарастала, чем дольше он с ней всматривались один в другого. Она знала: поцеловав его, она утратит частицу себя, но с ее утратой обретет нечто иное – незнакомое и совершенно новое. Прилив беспомощности накатил и словно лишил ее воли.

Все потому, что в Дарьене было что-то, чему она не могла противиться, и это что-то взывало к той части ее существа, о которой она даже не подозревала, пока он не вошел в ее жизнь. Если она переступит эту черту вместе с ним, ее сердце преобразится, станет другим. Неистовым, неузнаваемым и, наверное, неукротимым.

Эта боязнь неизвестности не могла удержать ее от влечения к нему, от нестерпимого желания запомнить этот идеальный рот, ощутив его губами.

Она поняла, что принадлежит ему. Может быть, с самого момента встречи.

Ее сердце билось учащенно и сильно, и она знала, что Дарьен слышит каждый удар.

– Я сказала бы, что счастлива быть здесь с тобой, – наконец прошептала она. – И предпочла бы ни с кем не делиться этой минутой.

Похоже, этого ответа он и ждал.

Не отпуская ее подбородок, он преодолел разделяющее их небольшое расстояние и крепко прижался губами к ее губам.

Поцелуй был кратким, но сладостным, Дарьен отстранился спустя всего секунду, но остался так близко, что их дыхание смешалось. Лорен чувствовала, что его кожа пахнет дождем, а одежда – слегка одеколоном и табаком. Он изучал ее реакцию, словно не желал зайти слишком далеко. А она уже скучала по его губам. Уже хотела большего.

На этот раз расстояние между ними сократила она, закинув кисти рук ему за шею. Его руки обвились вокруг ее талии, и они были такими же твердыми и надежными, как в ту ночь, когда он обнимал ее после того, как обработал раны и вынул из них осколки стекла. Все ее сомнения и колебания улетучились, едва он притянул ее к себе. В этом поцелуе уже не было сдержанности, на волю вырвалось желание, которое так долго пришлось обуздывать. А Лорен…

Лорен открылась ему.

Это было в тысячу раз лучше, чем в ее мечтах, и она запустила пальцы в его шелковистые волосы, притянула его ближе к себе. Знакомая теплая боль распространилась по ее телу, согревая изнутри. Она превратилась в фейерверки, в миллиард звезд, в расплавленное золото и само солнце.

От пылкого поцелуя у нее закружилась голова, она вцепилась в него, словно он был для нее якорем в разгар бури. Его язык проник ей в рот, она вдохнула его запах, ощутила вкус, и головокружение усилилось. Это было даже лучше, чем та ночь в «Адвокате» – сбывалось все, о чем она мечтала.

С ее губ сорвался звук, который мог означать лишь одно: она желает еще. В ответ он издал низкий гортанный стон, закинул ее ногу себе на талию, поднял и усадил на себя верхом. Ладонью он провел по всей длине ее спины, нажимая на поясницу, затем спустился ниже, где заканчивался вырез на ее боди и начинался пояс юбки.

И этого ей тоже было мало – она хотела еще. Еще, еще, еще.

Она просунула ладонь под подол его рубашки, провела по твердым мышцам пресса, обвела рельефные выступы нервно подрагивающими пальцами.

От ее прикосновения рука, запутавшаяся в ее волосах, сжалась, и он, выдохнув грубое слово ей в рот, поцеловал ее крепче и глубже. Прижатая грудью к его груди, она чувствовала, как бешено бьется его сердце. Приятная боль в ней неуклонно нарастала, и она могла поклясться, что взорвется, если рука, скользнувшая ей под юбку, спустится чуть ниже…

Но Дарьен вдруг прервал поцелуй.

– Подожди, – отрывисто бросил он, задыхаясь, как и она.

Лорен отстранилась, но не успела выразить недоумение, как он снова заговорил:

– Это неправильно.

Два слова резанули ее как ножом.

И мир вокруг стал беззвучным и холодным.

– Что такое? – Ее слова были еле слышны, и хуже всего – в них выплеснулась вся ее обида. Опыт поцелуев у нее был небогатый, поэтому на один жуткий момент она решила: причина в том, что ему не понравилось. – Я сделала что-то не так?

Дарьен холодно и резко усмехнулся.

– Нет, – он пригладил ладонью волосы, на лице отразилась досада. – Да нет же.

– Так в чем же дело?

Он махнул рукой, которой только что касался волос, словно этот простой жест все объяснял.

– Да во всем. Во мне и в тебе… в нас. – И шепотом добавил: – Нам не следует этого делать.

Лорен отшатнулась, как от пощечины. Все еще сидя на нем верхом в юбке, задранной до бедер, она вдруг почувствовала себя раздетой, уязвимой и глупой. У нее вспыхнули щеки, глазам стало горячо от слез, которые жгли так же больно, как его слова.

– Видимо, теперь я очередная Криста, да? – Заметив, что он уставился на нее, будто не веря своим ушам, она продолжала: – Думаешь, я не заметила, как ты смотрел на нее? Думаешь, не стала расспрашивать и выяснять, что тебя с ней связывает?

Она перекинула через него ногу, чтобы встать.

– Лорен…

– Это из-за Валари? – продолжала кипеть она, сжимая кулаки. – Это потому, что по вине какой-то дурацкой Варги меня чуть не похитили в «Адвокате»?

– Лорен… – снова попытался прервать он.

Она вскинула руку.

– А знаешь, проехали. Не желаю знать, что у тебя на уме, а то еще сорвусь. Просто отвези меня домой, – она оправила измятую юбку и отвернулась.

– Может, все-таки выслушаешь меня? – Он вскочил, отпихнув ногой плед. – Ты несправедлива…

– Несправедлива? – У нее сорвался голос. – Не смей даже заговаривать со мной о справедливости, Дарьен…

– Мои чувства к тебе – совсем не то, что к Кристе…

Она вскинула руку.

– Я наслушалась достаточно. – Он открыл было рот, но она дрожащим голосом перебила: – Больше я не желаю быть с тобой рядом.

Ему хватило наглости изобразить обиду, словно это она несколько недель подряд подавала ему невнятные сигналы. На миг у нее мелькнула мысль, не слишком ли сурово она с ним обошлась.

Но вспомнив, как он только что поступил с ней, она подавила в себе сожаления.

Ей понадобились все силы, чтобы не разрыдаться, пока она спрыгивала из кузова и бежала к дверце с пассажирской стороны. Она ненавидела себя за слезы. За