Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

охоту. Они охотились на зайцев и быстрых оленей. И никогда — на волков, священных зверей Одина. Но особенно почётной считалась победа над кабаном — зверем могучим, изворотливым и злобным. На кабанов обычно охотились осенью, когда падали первые листья. В это время кабанье мясо, напитавшееся соком сладких летних трав и нежным жиром, особенно вкусно.

Была осень. Немало времени прошло с тех пор, как я взял в жены дочь славного Гьюки Гудрун, чуть меньше — с того дня, когда Гуннар сочетался с прекрасной валькирией Брюнхильд, какой казалось, что она знает меня. И, право, ей только казалось, потому что я постарался позабыть о том, вспоминать о чём было больно. К чему бередить душевные раны, приносящие страдания большие, нежели раны телесные. Я забыл, а потом забыла и Брюнхильд. Или сделала вид, что забыла, как сделал вид я.

Была осень, славный конунг Гьюки устроил охоту на кабана. В забаве приняли участие около полусотни мужчин из рода Гьюки, в том числе сам конунг, его сыновья Хёгни и Готторм, славные воины Торм, Рангвальд, Таут, Сигтрюгг, Лейф. Был там и я. Рано поутру мы оставили Сёфрегосс и отправились к реке Вит, по берегам которой в изобилии водились кабаны.

Здешние места представляют собой густые заросли ивняка, кустарников и покрывающего жирную речную грязь камыша. Этот камыш, а точнее, его сладкие корни, и был предметом вожделения кабанов. Они появлялись в камышах уже на рассвете, набивая утробу и наслаждаясь теплом прогретого солнцем ила, а в сумерках уходили повыше — в переплетение ив и колючих кустов, где переваривали за ночь проглоченное днём без опасения быть застигнутыми врасплох четвероногими или двуногими хищниками.

Главным врагом кабанов был именно двуногий хищник, иначе человек. Волки редко забредали в эти места, к тому же далеко не каждый волк отваживался напасть на вооружённую острыми клыками свинью или на матерого секача, силой не уступавшего быку, а яростью загнанной в ловушку волчице. Такая добыча нередко бывала не по зубам целой изголодавшейся стае. Куда большую опасность представлял человек с копьём и луком. Стрелы доставали кабанов издалека и, хотя редко какая из них могла причинить серьёзную рану, но они выпивали кровь и, в конце концов, обессилевшее животное становилось добычей охотников. Но и кабаны, в свою очередь, не упускали, если подвёртывался случай, отомстить. Несколько людей из рода Гьюки получили во время прежних охот серьёзные раны, а один даже погиб. Это случилось две зимы назад, и никто не сомневался, что отважный охотник отправился прямиком в Валгаллу, ведь сразивший его кабан был могучим, а значит, достойным противником.

Опасной забавой руководил сам Гьюки. Он разбил охотников на две партии, одну из которых возглавил лично, взяв в помощники сына Готторма и бывалого витязя Таута. Командовать второй конунг поручил своему другу Лейфу, а помощниками при нём стали я и Хёгни. Нашей задачей было криком и шумом погнать животных к единственному расположенному у реки холму. Растительность здесь была довольно редкой, и кабаны, очутившись на холме, становились лёгкой добычей отряда Гьюки. Условившись о сигнале к началу охоты, — им должен был стать разожжённый на вершине холма костёр, — охотничьи партии разошлись в разные стороны.

Мне не доводилось прежде охотиться на кабанов, потому я решил держаться поближе к Хёгни. Я поддерживал ровные отношения со всеми членами семейства Гьюки, но наиболее дружен был с Хёгни, моим полным ровесником. Мы появились на свет в один год и даже в одну луну. Говорят, люди, схожие рождением, во многом подобны друг другу. Мы с Хёгни оправдывали это поверье. Мы отдавали предпочтение одинаковой пище, имели схожие привычки, и даже кони наши походили один на другого — как вороной мастью, так и именами. Моего, как вы помните, звали Грани, конь Хёгни носил гордое имя Гляд[9K9].

Скача вслед за Лейфом, мы добрались до кромки берега. Дальше простиралось бескрайнее море из камыша. Вода здесь неглубока, куда большими неприятностями грозила грязь. Местами она лежала толстым слоем, и ноги коней могли запросто в ней увязнуть. Лейф предупредил всех, в первую очередь новичков, сказав, что нельзя подолгу задерживаться на одном месте.

— Вы должны всё время гнать коней вперёд, в противном случае остальным придётся немало повозиться, вытаскивая из трясины незадачливого охотника вместе с конём!

Слова о незадачливом охотнике вызвала улыбки и смех. Каждый смеялся, и помыслить не мо'гучи, что окажется в сей незавидной роли, хотя Хёгни тут же с усмешкой шепнул мне, что многим из тех, что сейчас веселились, пришлось в своё время вылезать на берег по уши в грязи и терпеливо сносить насмешки товарищей.

Убедившись, что всё готово, Лейф велел охотникам рассыпаться в цепь, вслед за чем зычно крикнул:

— Начали!

Мы дружно направили коней в заросли, какие тут же наполнились криком, ржаньем и хрустом ломаемых стеблей. Кони, поддавшись азартному настроению, овладевшим людьми, рьяно пробивали зелёные, с проблёскивающей осенней желтизной, заросли, многие из всадников — я в их числе — пустили в ход мечи, помогая скакунам пробиваться вперёд. Шум поднялся невообразимый, но Лейф всё же ухитрялся пересилить его криком. Он скакал самым крайним, там, где вода была глубже, и приказывал рассыпаться или сплотить строй.

Мы вспугнули кабанов, причём число их было весьма велико. Я понял это, когда зелёная стена вдруг оборвалась, и я, а затем и чуть приотставший Хёгни очутились на громадной лёжке — месте, где звери отдыхали в перерывах между сытною трапезой. Судя по крикам, доносящимся с обеих сторон, наши товарищи также находили места присутствия кабанов. Вот справа от нас началась какая-то суматоха. Я хотел было повернуть Грани, но Хёгни пресёк это намерение.

— Вперёд! — крикнул он. — Это какой-нибудь недоросль! Наша добыча ждёт впереди!

Я не стал спорить, в охоте Хёгни был искушён больше меня. Мы продолжили безумную скачку сквозь зелёную стену. Кони уже подустали, им нелегко было вырывать копыта из вязкой чёрной грязи. Наши верные скакуны хрипели, но ни один не хотел уступать другому, и они яростно рвались вперёд. Наконец впереди мелькнула первая жертва, срененький тушкою поросёнок. Совершенно ошалев от испуга, он выскочил прямо на нас, но тут же, опомнившись, попытался исчезнуть в зарослях. Не тут-то было! Две стрелы свистнули одновременно. Моя ушла выше, а стрела Хёгни вонзилась кабанчику в левый бок. Взвизгнув от боли, он упал, но тут же вскочил, намереваясь продолжить бегство. Хёгни прикончил добычу метким ударом копья.

— Есть первый! — радостно воскликнул он.

— Отличный удар! — поздравил я и начал слезать с