Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Это не наша забота. — Из зарослей высочил приотставший всадник, здорово перепачканный грязью. Видно, он не внял совету и имел глупость увязнуть в грязи, но счастливо освободился. Хёгни махнул всаднику рукой и, когда тот подъехал поближе, крикнул:

— Гардар, возьми эту свинью! Твоя добыча!

— Благодарю, Хёгни! — обрадовался всадник. Судя по всему, этому охотнику не слишком хотелось продолжать безумную скачку по грязи.

Хёгни повернулся ко мне.

— Продолжим веселье!

С этими словами он бросил Гляда вперёд. Мы миновали двух всадников, коловших копьями здоровенную свинью. Та была ранена, но, судя по отчаянному сопротивлению, довольно легко. Тварь вертелась, словно волчок, и охотники никак не могли нанести ей решающий удар. К тому же каждый из них стремился, чтобы этот удар был нанесён его рукой, и потому друзья-соперники больше мешали, чем помогали друг другу. В конце концов, животному удалось вырваться и шмыгнуть в заросли. Раздосадованные неудачей, охотники бросились следом.

Мы ж с Хёгни продолжали путь. Он скакал чуть впереди, я гнал Грани по протоптанному следу. Внезапно впереди послышалось испуганное ржание, сопровождаемое хрустом стеблей. Мы ускорили бег и очутились на очередной лёжке. И тут мой конь дико всхрапнул и взвился на дыбы. От неожиданности герой Сигурд не удержался в седле и шлёпнулся прямо в грязь. Отплёвываясь и на чём свет ругая коня, я поднялся на ноги. Зрелище, представшее моим очам, дало объяснение столь странному поведению Грани, обыкновенно спокойному до безобразия. Грани лишь фыркал — и на йоту больше того, когда на нас напала стая тощих, озлобленных на снежную зиму и весь свет волков. Он спокойно следил за полётом стрелы, был равнодушен к звону мечей. Но подобное зрелище не могло не поразить даже спокойного Грани.

Посреди обширной лужи, образованной камышом и берегом, стоял вепрь. Это был самый здоровенный вепрь, какого мне когда-либо приходилось видеть. Думаю, это был самый огромный вепрь из всех, когда-либо живших на этом свете, с чем позднее согласятся охотники из рода Гьюки. То была громадная тварь размером с быка. От хвоста до уродливой хари она достигала шести футов, а высотой была едва ли не по плечо среднему человеку. По крайней мере, плечистый Хёгни смотрелся рядом с нею хрупким подростком.

Вид у моего брата был неважный. Подобно мне, он свалился с коня и с ног до головы выкупался в грязи. Кроме того, у него была разорвана, я бы даже сказал — вспорота на боку куртка и, как мне показалось, оттуда сочилась кровь. Выходит, вепрь напал на Хёгни, причём проделал это довольно успешно. Впрочем, сын конунга не остался в долгу. Мой быстрый взгляд не обнаружил на теле вепря раны, но наконечник копья Хёгни был выпачкан свежей кровью. Но перевес в этом поединке явно был на стороне гигантской твари. Её ничуть не смутило появление ещё одного человека. Вепрь лишь мельком взглянул на меня, после чего устремил угрожающий взор на Хёгни. Издав хриплый утробный рык, тварь бросилась на моего брата.

Все было на её стороне. Жидкий слой грязи не мешал кабану передвигаться, а Хёгни не имел ни малейшей возможности укрыться от нападения разъярённой твари. Вепрь летел подобно рухнувшему с откоса камню. Он наклонил голову, с тем чтобы ловчее поддеть дерзкого человечка искривлённым клыком, но Хёгни оказался хитрее. Понимая, что не сумеет увернуться, мой брат оперся на копьё, и, когда клыки уже почти коснулись него, резко бросил тело вверх, использовав копьё в качестве шеста — так в наших краях переправляются через разлившиеся по весне ручьи. Вепрь не ожидал такого манёвра. Он резко затормозил, вздыбив фонтан грязи. Копьё переломилось, словно тростинка. Хёгни упал на спину твари и, моментально выхватив нож, ударил её.

Но даже клинок охотничьего ножа не рассчитан на подобного монстра. Он причинил вепрю разве что боль. Взревев, тварь вскинула задние ноги, подбросив Хёгни вверх. Кувыркнувшись, сын конунга шлёпнулся в грязь прямо под рыло задыхающейся от ярости твари. Вам приходилось слышать, что кабаны питаются не только корнями и плодами с деревьев, но при возможности не брезгуют и людьми. Вепрь, с каким схватился Хёгни, был создан для того, чтоб пожирать людей. Наступив копытом на тело брата, вепрь вонзил клыки в его грудь. Хёгни вскрикнул.

Этот отчаянный крик вывел меня из оцепенения. Выхватив верный Грам, — копья я лишился, когда падал с Грани, — я бросился на помощь брату. Благословен будь кузнец Регин, закаливший клинок моего меча! Благословенны будьте боги, направившие мою руку! Я вонзил Грам в правый бок вепря. Кто сталкивался с этими могучими созданиями, знают, сколь крепка щетинистая шкура и как её трудно рассечь. А ведь кроме шкуры есть ещё и толстый слой мяса с салом, и прочные ребра. Тварь была защищена самой настоящей броней, но я пробил её. Клинок вошёл в тушу почти до середины. Вепрь взревел. Он прыгнул в сторону с такой силой, что я едва удержал Грам, выскочивший из бока твари. Дико рыча, вепрь кинулся к спасительным зарослям, но вдруг передумал. Хотя рана, нанесённая ему, и была тяжела, тварь решила сквитаться с человеком, причинившим боль. А потом растерзать и второго, что дерзнул первым вонзить в её тело сталь.

В этот миг к месту боя прибыл ещё один участник. Конь резво вынес из зарослей самого Лейфа. Опытный охотник, Лейф сотни раз охотился на кабанов, и реакция его была стремительной. Свистнуло копьё, брошенное сильной рукой в хребет вепря. Но гигантская тварь и на этот раз ухитрилась увернуться от удара. Копьё лишь скользнуло по щетине, вслед за чем вепрь прыгнул на обидчика и вышиб его из седла. Не успел Лейф подняться, как тварь с прыжка ткнула клыками его в живот, откуда тут же ударил фонтан крови. А затем она бросилась на нас с Хёгни.

Мой брат ещё не пришёл в себя после падения, и мне приходилось рассчитывать лишь на свои силы. К счастью для меня, удар мечом уже начал сказываться на движениях чудовища. Оно потеряло немало крови, обильно стекавшей в грязь по щетине, и было не столь стремительно, как прежде. Вепрь прыгнул на меня, метя в грудь, но я увернулся и наотмашь рубанул по уродливой харе. Удар получился удачным. Я рассёк чудовищу рыло и выбил один глаз. Ревя от боли и ярости, вепрь бросился в новую атаку. На этот раз мне не удалось провести его. Чудовищной силы удар сбил меня с ног. Перевернувшись в воздухе, я