Заглянувший - Анастасия Райнер

– Хоррморр, долго еще? – Я переставлял ноги, уже не чувствуя их.

– Пока не готов ответить, – отозвался дух.

Иларем шел все медленнее и медленнее, и вскоре остановился, устало опускаясь в сугроб.

– Давай немного отдохнем. – Он закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в дремоту.

Бросившись к другу, я попытался растолкать его, но он не услышал, не почувствовал.

– Нельзя! – сорвался я на крик, силой поднимая Иларема. – Нельзя накрываться ледяным одеялом!

Едва он пришел в сознание, мы, уставшие и промерзшие, снова двинулись вперед.

Ветер…

Ветер бешено носился по пустоши, сбивая с ног, превращая снежные хлопья в колючие иглы. Они вонзались в лицо, в глаза, забивались и в рот, и в нос, мешая дышать, мешая смотреть. Метель усилилась. Теперь мы, вцепившись друг в друга, вслепую пробирались по пояс в снегу, не видя дальше собственного носа. Ноги еле вели нас, застревая в сугробах.

Иногда Хоррморр поправлял наш курс или подбадривал:

– Мы уже близко, осталось немного.

– Интересно, ему холодно? – мысленно спросил Иларем. – Уверен, что нет, и меня это дико бесит!

У меня не нашлось сил что-то ответить.

В Рохасе отсутствует связь с Источником, а значит, здесь неоткуда черпать энергию. Она только утекает из наших тел. Всякое препятствие на пути высасывает силу с утроенной скоростью, и лишь благодаря друг другу и поддержке Хоррморра мы еще не сгинули в снегах.

Спустя пару часов, по моим ощущениям, вьюга все-таки начала утихать.

– Хороший знак, – отметил Хоррморр.

– Вон там. – Иларем внезапно остановился, всматриваясь в снежную пелену. – Снова начинается стена!

Я пригляделся.

– Отлично! – Внутри все забурлило от радости. – Мы подойдем к ней вплотную и затем вдоль, пока не найдем проход!

На вид до стены не больше двухсот метров, но она то скрывалась за белой завесой, то появлялась, столь же далекая, как и прежде.

Зато приближались огромные клетки с запертыми в них насмерть замерзшими людьми. Клетки были повсюду… Тысячи клеток смерти – слева, справа и над нашими головами. Они парили в воздухе, провожая нас в полном безмолвии.

– Рохас ужасен, – прошептал я, проходя под ордой покойников.

– Ты еще не видел Рохаса, – отозвался Хоррморр.

– Весьма обнадеживающе, – съязвил я.

– Просто будь готов к худшему.

Наконец, мы подошли вплотную к стене. Изучив отметки, выцарапанные на ее поверхности, дух скомандовал:

– Почти пришли. Идите вправо. Через две тысячи шагов будем на месте.

– «Почти пришли» и «две тысячи шагов» как-то погано сочетаются, – буркнул Иларем, плетясь рядом.

К счастью, вдоль стены идти оказалось заметно проще, и вскоре мы нашли проход. Нырнув в узкий коридор, мы освободились от объятий ледяных ветров и снега. Несколько развилок все было спокойно, однако следующий поворот вывел нас к длинному коридору, переполненному людскими душами.

Здесь прямо из стены торчали лица, руки, торсы в таком виде, словно с этих несчастных только что содрали кожу. Обнаженное красное мясо сочилось кровью. Некоторые мученики были прибиты гвоздями к стене, некоторые висели, прикованные цепями, и хрипло дышали. Проходя мимо, я заметил, что у каждого срезаны веки.

Вторая же стена сначала показалась гладкой и пустой, но стоило пройти вперед, как стало ясно, что это огромное зеркало. Оно тянулось до самого конца коридора, и несчастные мученики вынуждены были наблюдать в нем свое отражение изо дня в день, потеряв счет времени.

– Мы красивые? – Они двигали гнилыми губами с торчащими оттуда иглами, пытаясь схватить нас, но мы вовремя уворачивались.

У Иларема наверняка нашлась бы пара-тройка шуток насчет их красоты, только сейчас мы оба испытывали жалость. А они все следили выпученными глазами, тянули руки, но костлявые пальцы хватали лишь пустоту.

Стараясь избегать тяжелого зрительного контакта с жертвами, я все же видел ужасающие увечья на их телах. Из-за отражения в зеркале узкий коридор словно из увечий и состоял. Что слева, что справа – окровавленные ошметки кожи, бесчисленные рубцы да рваные раны плоти, исколотой осколками зеркал.

Зажмуриться нельзя: слишком тесное пространство. Один неосторожный шаг в сторону – и ты попался.

– За какие же грехи они получили такое жестокое наказание? – спросил Иларем, осторожно ступая впереди. До заветного выхода оставалось половина коридора.

– Это нарциссы, – догадался я, случайно встретившись с отражением очередного лица со срезанными веками.

– Посмотри на меня, – умоляюще простонало лицо, провожая одними глазами.

Вскоре пленники Рохаса утратили к нам интерес. Постепенно каждый из них умолк и неподвижно застыл, глядя на себя в зеркало. Остаток пути шли в тишине.

Массивная дверь загудела и открылась сразу, как только мы приблизились. Проход заслоняла тяжелая пыльная штора. Отдернув ее, Иларем вошел в небольшую круглую комнату, а я следом, закрыв за нами дверь и запечатав ее.

Если бы не тошнотворно-приторный запах, здесь было бы весьма уютно и даже спокойно. По всей окружности расставлены бронзовые подсвечники. В них мерцают свечи, отбрасывая пляшущие тени и наполняя комнату тусклым желтоватым светом.

Стены комнаты скрыты под плотными алыми завесами, из-за чего неясно, где выход, а в центре стоит стол, огороженный засохшими цветочными композициями.

– Буду искать проход. – Я принялся заглядывать под каждую штору.

Иларем тем временем решил пройти в центр комнаты прямо к столу.

– Что там? – поинтересовался я, обнаружив под очередной занавеской очередную глухую стену.

– Не ходи сюда, – в голосе друга отразилась тревога.

– Почему? Что там?!

Иларем сжал губы и замотал головой, предупреждающе вытянув перед собой руки, давая понять, что не подпустит меня к…

Постойте-ка. Это ведь не стол вовсе.

Это гроб.

Гроб, в котором лежит моя сестра. Бледная, как луна в ночном небе. А вокруг не букеты, вокруг – погребальные венки. На одном из них короткая надпись – «от брата». Тот самый венок, который я клал на ее могилу.

– Не надо! – Иларем загородил путь.

Боль, застывшая внутри, проснулась.

– Вот и до моих страхов добрались, – выдрал из груди хриплые слова и грустно усмехнулся.

– Шейн, пойдем отсюда. – Друг сжал мои плечи, удерживая силой.

Сколько раз я видел ее мертвой?

А сколько еще предстоит?

Эйдор постоянно напоминает, что я потерял ее. Неужели это в самом деле так? Неужели потерял? И так страшно… Так надрывно страшно. Страх сковывает, парализует, лишает рассудка, и я больше не слышу, что твердит Иларем, просто стою как вкопанный, увязая все глубже.

Разглядываю ее голову на пыльной подушке и тонкие руки, сцепленные на животе. Она скорее похожа на восковую куклу, чем на человека. Приторный запах мешает сосредоточиться, но, если я чему