Заглянувший - Анастасия Райнер

Когда иллюзия осталась позади, в стене перед нами появилась небольшая резная дверца. И снова очередной коридор лабиринта, скитания в серых стенах. Направо, затем прямо до второй развилки и снова направо. Налево. Опять налево и прямо, прямо, прямо…

Отметин или царапин на этих стенах нет. Стало быть, сюда добрались единицы. Не представляю, каким запасом энергии нужно обладать, чтобы пройти лабиринт без посторонней помощи. Это же просто невозможно! Если бы не подпитка напрямую из Хаоса, мы с Иларемом сгинули бы еще там, в ледяной пустоши.

От неестественной тишины звенело в ушах. Изоляция искривляла восприятие, словно весь мир исчез и не осталось больше ничего, кроме этой опустошающей данности.

Всхлип.

Я посмотрел на друга.

– Эй, это не я! – возмутился Иларем.

Но кто-то плакал. И молил о помощи.

Я свернул туда, откуда доносился звук.

– Зачем тебе это? – вмешался Хоррморр. – Ступай своей дорогой!

Однако я продолжил идти в сторону плача, сворачивая в очередной тусклый проход.

– Своенравный мальчишка! Так и лезешь в ловушку!

– Вместе мы – сила, – усмехнулся я невесть откуда взявшемуся чувству юмора.

Коридор завел нас в тупик. Здесь в темноте стояла одна-единственная клетка, достаточно большая, чтобы вместить человека. Поверх нее наброшено черное полотно, из-под которого и раздаются мольбы о помощи.

– Зловещая атмосфера, – мысленно поделился Иларем. – На ловушку смахивает.

Тихо, ничем себя не выдавая, я подкрался к клетке. Не касаясь, провел над ней ладонью, пробуя считать информацию, но интуиция предательски молчала. Подозвав Иларема, я попросил его сделать то же самое.

– Я читаю только одно слово, – сказал друг и отступил. – Смерть.

– Но чья? Моя или того, кто скрывается внутри?

Друг лишь пожал плечами.

– Прошу, помогите, – плакал заточенный дух. – Эта клетка… убивает меня… Не в силах больше выносить! Не в силах… выносить…

Как поступить? Спасу ли я несчастную жертву, сдернув полотно, или погибну? Все-таки благородство не всегда бывает целесообразно.

– Шейн, пойдем. – Иларем потащил меня за руку. – Это напрасный риск, ты же понимаешь.

– Ты прав, – согласился я, отступив.

Но как только мы развернулись, чтобы уйти, из клетки донесся слабый голос:

– Он сейчас в тебе? Сидит…

Я остановился.

– О да, это он, я чувствую его, – продолжал заточенный уже гораздо уверенней. – Как он тебе представился?

Мы с Иларемом многозначительно переглянулись, а клетка затряслась, заскрипела железными прутьями:

– Не верь этой твари, это не человек! Он использует тебя!

– Шейн, это очередная ловушка! – вмешался Хоррморр. – Оно чувствует твои страхи, читает твои мысли и манипулирует тобой! Нужно срочно уходить!

Голос из клетки не унимался, переходя на истерический крик:

– Мы пришли сюда точно так же! Вместе! Я впустил эту тварь в свое тело, а теперь гнию в ржавой клетке, пожираемый Рохасом! То же ждет и тебя. Да-да, ждет! Тварь видит твои мысли, она может их предугадать! Это делает тебя уязвимым! И даже если ты найдешь знание, как только тварь его получит, она бросит тебя подыхать! И у тебя уже не останется сил выбраться!

Развернувшись, я ушел прочь.

В воздухе повисли немые вопросы спутников.

– Не хочу это обсуждать, – отрезал я. – Куда дальше?

Обитатель Хаоса вновь повел нас знакомым только ему путем. Петляя между тупиков и развилок, я старался отогнать сомнения, которые поселил во мне скрытый черным полотном дух. И без него ясно: Хоррморр не так-то прост, но благодаря его поддержке мы все еще живы и двигаемся дальше. Поэтому, пока он не проявил свои негативные качества, я не стану его попрекать или изводить подозрениями.

Путь привел нас к пустынным просторам под ложным солнцем. Под его лучами чувствуешь себя словно на сковородке, а горячий ветер при этом нещадно обжигает тело. В раскаленные оранжевые барханы вросли сухие безжизненные деревья и люди, превратившиеся в камень.

Искатели, как и мы с Иларемом, когда-то идущие этим путем. Они никогда не придут к своей цели. На лицах застыли гримасы ужаса, боли, отчаянья. Для них все давно закончилось. Теперь они тихо рассыпаются, обращаясь в песок с каждым новым порывом ветра.

Пересекая пустыню, палимые солнцем, мы изнывали от жары и жажды. Но сколько ни иди, здесь не встретишь ни укрытия, ни прохладного источника. Правила остались прежними: к силе фата-гали прибегнуть нельзя, иначе пустыня не закончится никогда. Только выносливость и твердая воля определят исход.

– Все иллюзия, – напоминали мы друг другу, шагая по раскаленному песку, превозмогая боль. Время от времени падая без чувств от усталости и вновь поднимаясь.

Ветер взметал тысячи песчинок и закручивал в воронки. Сотни смерчей танцевали и вертелись по дюнам, продувая голые барханы, а впереди клубилась гигантская пылевая буря во весь горизонт. Туда-то и велено держать курс.

– Знаешь, я… тут подумал, – дыхание Иларема сбилось, пока мы взбирались на очередной бархан, – что из этого лабиринта… нет… выхода. Его ведь… никто… не проходил раньше.

– Да, не исключено. – Мне и самому стало казаться, что выход просто не предусмотрен. – Будем идти, сколько сможем.

Взобравшись на верх дюны, мы увидели в низине древний пирамидальный храм, сложенный из облицованных блоков и контрастирующих глинистых кирпичей. Он сверкал под палящим солнцем, а гигантские каменные головы, венчающие четыре башни, направлены прямо на нас.

Широкие лестницы соединяли этажи, подводя к главной площадке на самом верху. Она небольшая, открытая, по периметру расставлены резные идолы и огромные чаши, в которых полыхал огонь. В центре площадки постамент, перепачканный запекшейся кровью. Это свидетельствовало о том, что он служил алтарем для жертвоприношений.

– Я помню это место, – удивление в глазах Иларема сменилось ужасом.

Его ноги подкосились, и он упал на песок, не в силах оторвать взгляд от храма. А потом, увидев что-то, он закричал, зажмурившись и в отчаянье сдавливая голову руками.

Настало время его страхов. Иларем увидел что-то, о чем хотел бы забыть.

Но я рядом.

Я не позволю Рохасу обмануть его.

– Что ты вспомнил? – Я сел рядом на горячий песок, положив руку на плечо друга.

Иларем часто дышал, пытаясь успокоиться. Растирал лицо ладонями, чтобы ощутить нечто настоящее, а не эфемерное.

– Тысячи лет назад, в точно таком же храме, я служил верховным жрецом, – отозвался он и указал на пирамиду. – Вижу каждую деталь… Толпу у подножия, корзины с подношениями. Свое белое облачение, сандалии, головной убор и посох – символ моей власти. Видишь ли это ты?

Я еще раз вгляделся туда, куда он показывал дрожащей рукой, однако там лишь пустующее культовое сооружение. Ни единого человека на его территории.

– Вижу только заброшенный храм посреди пустыни, – ответил я. – Расскажи,