Заглянувший - Анастасия Райнер

Я пригляделся. Совсем рядом по пояс в болоте стоял человек с кровавой повязкой на глазах, перепачканный черной маслянистой жидкостью. Он повернул голову в нашу сторону и сделал судорожный вдох.

Иларем указал вперед: там были и другие. Многие, многие обреченные. Они точно так же стояли с завязанными глазами в грязной воде, выпачканные нефтью. Время от времени их тела содрогались, словно через них пропускали электрический разряд.

– Не бойтесь, – произнес Хоррморр. – Они продали свои души и больше никогда ничего не увидят. – Дух неподалеку сделал еще один хриплый вдох и отвернулся в другую сторону. – Здесь обитает кое-кто пострашнее. Остерегайтесь его, болотного колосса с шипастой шкурой. Он выделяет ядовитый газ, и всякий, кто вдохнет его, падает без сознания. Увидите такового – задержите дыхание и не дышите до самого берега.

Дыхание в Эйдоре – живительная пульсация, рефлекс, с которым рождается каждый дух, с которым существует. Прервать дыхание неприятно, а задержать – больно.

Продвигаясь по озеру вонючей слизи, мы прислушивались к каждому шороху, но зловещую тишину нарушали только короткие, едва различимые вдохи безликих фигур. Мошка облепила нас с головы до ног, и от ее укусов тело буравил невыносимый, не стихающий ни на мгновение зуд. Отогнать ее не представлялось возможным, поэтому оставалось лишь терпеть и грести, грести, грести.

– Это болото, – Иларем в очередной раз сплюнул залетевшую в рот мошку, – возглавляет рейтинг худших закоулков треклятого лабиринта!

– Пожалуй, – согласился я, перебарывая желание бросить весла, чтобы расчесать зудящее тело.

Вдалеке, в клубах болотного тумана, уже виднелся исполинский страж. Как было обещано, из его ноздрей вырывался ядовитый пар. Он расползался по поверхности болота, точно щупальца гигантского спрута, и единственный плюс ситуации состоял в том, что ядовит он был и для мошки. Чем ближе к колоссу – тем меньше насекомых оставалось.

Задержав дыхание, мы направили лодку чуть в сторону, налегая на весла. Оставалось надеяться, что здешний мрак скроет нас от нежелательного внимания.

Берега еще не видно, плыть придется далеко. Будет чертовски сложно продержаться без дыхания. Без живительного внутреннего пульса мгновенно ощущается сонливость, и, судя по выражению лица Иларема, он точно так же сейчас борется со сном.

Грести стало заметно тяжелее, тело расслабилось против воли. Болото начало казаться слишком вязким, весла – неподъемными. Темнота вокруг затягивалась, чернела, и я отчаянно замотал головой, чтобы взбодриться.

Не хватало здесь сознание потерять!

Поравнявшись с колоссом, мы задрали головы от любопытства. Снизу он казался огромной каменной глыбой, поросшей мхом. Не то живой, не то и правда кусок камня.

– Безмозглый голем [5], – пожал плечами Иларем. – Пустяки.

– Ты, главное, не дыши, – на всякий случай напомнил я другу, который в отсутствие мошки, похоже, начал расслабляться.

Лодка осторожно обогнула очередную безликую фигуру. Та содрогнулась, издала тихий вдох и снова погрузилась в забвение. Самим бы не забыться, когда вокруг все дышат, и инстинктивно не вдохнуть ядовитые пары.

– Почти добрались, – обнадежил Хоррморр, приводя нас в чувства.

У скалистого подножия лодка причалила к берегу, прочертив дном об острые камни. По подсказке всеведущего спутника мы обнаружили в скале неприметное ущелье и кое-как протиснулись внутрь по очереди. Я прошел первым, мгновенно распоров бок и обе ноги: стены пещеры оказались сложены из заточенных сколотых плит. Разодранное тело пронзила боль, но едва я подумал о защите, как в голове раздалось:

– У всего своя цена, – дух Хаоса обращался к нам обоим. – Ущелье нужно обагрить вашей болью, иначе оно не закончится никогда.

– Ясненько, – язвительно протянул Иларем, смахивая броню, которую уже успел воплотить.

Крутой спуск уводил в глубины лабиринта. Чтобы не привлекать внимание хищников, чей шепот вновь преследовал нас, продвигаться приходилось наощупь. Тихо, медленно, осторожно.

Камни резали наши тела хлеще отточенных лезвий. Энергия, точно кровь, сочилась из ран, и каждый шаг сопровождался пронизывающей болью. Спустя пару сотен коротких шажков на нас уже не осталось живого места. Руки, ноги, лицо изранены и разорваны в клочья.

Сейчас больше всего жаль Иларема.

Чувство вины оглушило и с губ сорвалось само:

– Ты должен был оставить меня одного! Зачем пошел?!

– Ой, вот только не начинай! – Он шел позади, и я не видел, но буквально чувствовал, как закатываются его глаза. – Все нормально! Мы будто в парке аттракционов, а это все – просто комната страха.

– Ты когда последний раз парк аттракционов видел? – нервно посмеялся я. – Там людей не пытают.

– В таком случае не понимаю, зачем они нужны. – Он засмеялся тоже, правда, смешок совсем короткий.

От тесноты пространства и дикой боли возникло ощущение, словно мир перевернут вверх тормашками. Пробираясь все дальше, постоянно спотыкаясь, мне вдруг показалось, что я падаю. Но падаю почему-то вверх.

Огромные голубые глаза распахнулись во тьме. Они холодные, но обжигают. Все тело горит. Огнем пылает. А взгляд… Никак не понять, что же он значит.

Усмешка?

Презрение?

Наслаждение чужими страданиями?

Все вместе и даже больше. Но прежде – это лишь страшные декорации, чтобы отсечь слабых.

– Все иллюзия, – твердил рядом Иларем.

За следующим поворотом мы наконец-то увидели свет. Прекрасное, золотое сияние.

– Дошли? Даже не верится. – На дрожащих ногах я выбрался из ущелья, наконец-то вдохнув полной грудью.

Хоррморр принялся заживлять наши раны.

Мы оказались в просторной круглой комнате с глухими каменными стенами без окон и без потолка. Вместо него – почерневшее грубое небо, в котором кружат лунные флайны. Есть ли среди них моя? Десятки прекраснейших птиц охраняют одно-единственное дерево – светлое, высокое, крепкое, с золотыми листьями. Его плоды, похожие на большую ежевику, блестят, налитые соком.

– Неужели это оно? – Иларем направился к золотому дереву, прикованный взглядом.

– Не приближайтесь! – предупредил Хоррморр. – Просто идите мимо.

Но куда? Здесь больше нет коридоров или дверей, кроме того ущелья, через которое мы пришли.

Мы с Иларемом побрели вперед, то и дело оглядываясь на флайн – мнимая опасность для отвода глаз. Аромат золотых плодов разливался по комнате, наполняя ее столь желанным блаженством. Никогда еще я не вдыхал столь восхитительный запах. Конечно, это обман, однако проходя мимо дерева с раскидистыми ветвями, мы невольно замедлили шаги.

Чтобы отвлечься, я спросил Хоррморра о серебряных птицах.

– Это людские души, ставшие добычей архантов, обращенные в безмолвных предвестников смерти, – ответил дух. – Когда-то они все питали надежду на честную сделку с темными силами, но чем больше просишь, тем больше придется отдать. Тебя беспокоит встреча с одной из таких птиц?

– Если лунная флайна – предвестник смерти, почему я все еще жив? Может, их пагубное влияние лишь миф?

– Вероятно,