Трансцендентные - Стивен Бакстер

Я повернулся к Джону. — Значит, так думают все пловцы?

Он выглядел все более смущенным. Этот парень не со мной. — Пловцы — это широкая церковь, Майкл. Мы живем в сложные времена, со сложными взаимосвязанными проблемами, которые могут потребовать нестандартного мышления. У вас должен быть форум, где можно высказывать радикальные мнения… — Но все это звучало как партийная линия; не похоже, чтобы он сам в это верил.

Джек Джой сказал: — Я не хотел беспокоить тебя, Майк. Я вижу некоторых людей, которых знаю. Увидимся позже. Это твой день, наслаждайся им, желаю тебе успеха, и так далее, и тому подобное. — Потея и ухмыляясь, он бочком отошел от нас.

Джон посмотрел на меня. — Мне жаль, если этот парень тебя расстроил.

— Он этого не сделал. — Думаю, Джек Джой меня слегка встревожил, но я не воспринял его всерьез. Как же я был неправ.

Джон изучал меня. — Ты дерьмово выглядишь.

— О, спасибо.

— Ты не спал. — Он подошел ближе ко мне и сказал более спокойно: — Ты встречался с Мораг, не так ли?

Я огляделся по сторонам, на парящих в воздухе беспилотных летательных аппаратов, толпящихся виртуальных персон. — Говори потише, Джон. Все в порядке. Да, я вижу ее. Я продолжаю видеть ее. Это сводит меня с ума. Даже если я засыпаю, то слышу ее голос, чувствую запах ее дыхания, она рядом, но когда просыпаюсь, ее уже нет, и я снова не могу заснуть.

— Но она не разговаривает с тобой, — сказал он. — Не в тот раз. — Он пристально, голодно смотрел на меня.

В тот момент я был поражен тем, как он постарел — утолщенная шея и челюсть, крепкое тело, кожа на его лице медленно сморщивалась, признаки человека среднего возраста. Но в его глазах была страсть, которую я редко видел раньше. У моего брата не было страсти. — Это действительно важно для тебя, не так ли? Вся эта история с Мораг. Почему, Джон? — И я совершил еще один интуитивный скачок. — Как думаешь, ты понимаешь, что она пытается мне сказать? Это все?

Я ожидал, что он будет отрицать это, но он просто уставился на меня, на его лице была эта странная, уязвимая смесь гнева и тоски. Он мрачно сказал: — Мы должны решить это.

— Хорошо, — сказал я, испуганный, сбитый с толку.

Думаю, мы оба почувствовали облегчение, когда услышали тихий перезвон, значительно усиленный; это Рууд Макай постучал ручкой по пустому стакану, призывая нас к вниманию. Барнетт и Макай стояли одни на простой сцене, а за их спинами открывался вид на морскую буровую установку, обрамленную большой прозрачной стеной.

Техники провели последние проверки большой установки по сжижению азота, которую мы установили на буровой установке. И, что более важно, мы увидели карты сети туннелей, которые кроты уже прорыли в кубических километрах хрупких слоев морского дна. Теперь стена начала заполняться изображениями из проекта. Мы увидели глазами крота туннель, прорытый в подводной скале. — Хотя на самом деле, — указала мне Шелли, — поскольку туннель строится позади крота по мере того, как он роет нору, на самом деле это вид из задницы крота…

Макай сказал: — Мы называем этот проект "Холодильник". Это не модное название, но, с другой стороны, я не модник, просто инженер, которому нравится доводить работу до конца — и я никогда не работал над более важным делом, чем это. Я очень горжусь тем, чего мы достигли на данный момент, и надеюсь убедить вас поддержать нас в будущем, поскольку мы стремимся распространить нашу технологию на все угрожающие слои гидратов вокруг северного и южного полюсов…

Пока Макай говорил, мы с Джоном пробирались сквозь толпу к трибуне. Здесь мы нашли Шелли с Вандером Гатри, Томом и Соней, другими участниками проекта. Не было ни плана рассадки, ни первого ряда — на самом деле было всего несколько мест любого вида. Рууд Макай, эксперт по манипулированию толпой, не любил явно организованные мероприятия. Он верил в то, что сам называл "срежиссированной неформальностью". Он стремился к человеческому теплу, которое опровергло бы обычные обвинения в высокомерии, присущие подобным проектам. Наступит момент, когда меня, как и других ключевых участников проекта, пригласят поближе к Барнетт, как победителя какой-нибудь премии VR-постановки. Но, к счастью, меня не призовут произносить какую-либо речь.

— Конечно, мы можем предоставить вам любую техническую информацию, которую вы пожелаете, — говорил Макай. — Наш анализ сети с точки зрения подключения и надежности заверил нас в том, что были учтены все функциональные параметры и все местные геологические условия — и все это было собрано воедино нашими кротами, работающими в одиночку и в сотрудничестве. Эти маленькие твари проделали хорошую работу. — Позади него на увеличенном изображении был изображен крот, высунувший свою вращающуюся морду из земли, и он покачивался из стороны в сторону, словно в поисках нашего одобрения. Это был бесстыдный антропоморфизм, но у Макая он сработал и вызвал взрыв смеха и аплодисментов.

Толпа, очевидно, наслаждавшаяся шоу, пока что проявляла сочувствие — хотя проявят ли они его, когда вернутся в свои офисы, и мы начнем просить о серьезном финансировании для дальнейшего развертывания, было другим вопросом. Но мы, участники проекта, все были напряжены, взволнованы, потягивали напитки и нервно улыбались друг другу. Даже Том сжал руку Сони так сильно, что побелели костяшки пальцев. Джон, однако, казался рассеянным. Мне показалось, что он смотрел на меня так же пристально, как и на презентацию. Даже сейчас, в этот критический момент, дело Мораг, очевидно, не выходило у него из головы.

Под продолжающиеся аплодисменты Макай уступил слово. Эдит Барнетт вышла вперед, совершенно непринужденная, как всегда, с достоинством относящаяся к своим годам.

— У меня нет достаточной квалификации, чтобы говорить с вами о величественной инженерии, свидетелями которой мы сегодня здесь являемся, — сказала она. — У меня ее нет даже для того, чтобы говорить о резервуарах гидратов метана, которые вызывают такое беспокойство у тех, кто следит за нашим климатом для нас, дружественных умов, как человеческих, так и искусственных. Но я думаю, что могу понять более широкие последствия того, что происходит здесь сегодня. Ибо я понимаю героизм. — Ее голос был тихим, но он доносился до каждого уголка этого большого шатра, и лица наших гостей, важных или самодовольных, умных