Трансцендентные - Стивен Бакстер

оружие, для пиратства — или, скорее, паразитизма, поскольку пиратство подразумевает осознанную цель. Это было необходимо. Ни одна закрытая экология не была идеальной; любой космический корабль требовал некоторого пополнения. Корабелы просто брали то, что им было нужно.

— Они жестоки, — сказала Алия Риту, — потому что они безмозглые. Они запускают ракеты, которые просто разрывают ткань своих целей, собирая все без разбора.

— И поэтому они обстреляли ваш "Норд", — сказал Рит.

Алия сказала: — Корабелы — это предмет наших ночных кошмаров.

— Потому что они могут выйти из темноты и напасть на вас в любой момент. Произвольный ужас.

— Не только это. Корабелы родом из того же места, что и мы. Мы могли пасть, как и они. Они похожи на нас.

Неожиданно Рит заключил Алию в объятия. — Нет, — сказал он. — Они не такие, как ты. Никогда так не думай.

На мгновение она оцепенела от шока. Затем обмякла в его затхлой одежде, и наконец-то полились слезы. Она провела ночь с Дреа в маленьком отсеке шаттла Рита, вращающегося вокруг обломков "Норда". Они делили койку. Иногда они обнимали друг друга, а иногда просто лежали вместе, спина к спине, или прижимались друг к другу.

Алия не была уверена, спала ли она вообще. Ее голова была полна боли, зарождающейся тоски, вины и сожаления. Она все еще разбиралась со своими запутанными чувствами к матери и брату, болью утраты, чувством вины за то, что не смогла разрешить их последний спор. Однако в основе всего этого лежала простая реальность потери из плоти и крови. Семья никогда не была чем-то неизменным, думала она, это был процесс. Теперь этот процесс был прерван, не оставив ничего, кроме кровавых брызг на полу. Умерла не только ее мать, не только брат, но и ее семья тоже.

Казалось странным, что такие вещи могли происходить в Галактике, управляемой высшей формой сознания. И в то время как Трансцендентность страдала из-за потери всех предков человечества, здесь Алия пыталась оплакать свою собственную мать. Возможно, в своей тоске и спутанной боли она почувствовала какой-то призрак высшего, более утонченного сожаления, которое побудило Трансцендентность предпринять попытку Искупления.

И, конечно, неохотно подумала она, Трансцендентность должна быть осведомлена о катастрофе, как и обо всем прошлом. Трансцендентность, в принципе, уже должна стремиться искупить причиненные ей страдания, как она искупала каждую частичку боли и мучений еще на заре человеческого сознания.

Если бы Алия захотела, она могла бы стать свидетельствующей катастрофу "Норда". Она могла бы, благодаря единению ипостасей, пережить это. Она могла бы даже, например, путешествовать внутри головы своей матери и пережить ее смерть. Но это была ее семья, ее собственная мать. Даже мысль о том, чтобы проникнуть в Трансцендентность и использовать ее сверхчеловеческие силы для изучения их страданий, заставляла ее отшатываться.

И этого было бы недостаточно, она сразу поняла. Это никогда не могло стать для нее истинным искуплением, независимо от того, сколько раз она переживала жизнь своей матери. Потому что страдания ее матери все равно будут существовать, несмотря на все тщательные наблюдения Алии за ними.

Должно быть, в этом суть дилеммы Трансцендентности по поводу Искупления, поняла она. Но если недостаточно было наблюдать за прошлым, даже пережить его через единение ипостасей, даже если бы этот процесс был доведен до бесконечности — тогда нужно искать что-то большее. И Трансцендентность тоже должна это знать. Но что еще могло быть? В ней горело любопытство и огромное желание избавиться от собственной боли.

Дреа пошевелилась в полусне. Стыд пронзил Алию. В своих замыслах Трансцендентной она снова забыла о своей простой человечности. Она держала сестру, пока Дреа не затихла. В начале следующего дня они вшестером — три Кампока, Рит, Алия и Дреа — собрались в шаттле Рита и поделились горячими напитками.

— Как в старые добрые времена, — отважился сказать Сиир. Никто не ответил.

Они бессвязно говорили об угрозе, исходящей от корабелов.

— Трудно даже обижаться на них, трудно ненавидеть их, — уныло сказала Алия. — Потому что у них нет разума, нет цели. Это именно то, что они делают. Но угроза становится все серьезнее.

— Это так?

— Сейчас мирное время, Рит. Когда-то Галактика была полна военных кораблей; в те дни корабелов держали на своих местах. Но сейчас вокруг не так много оружия.

— С ними придется иметь дело, — сказал Бейл.

Дреа холодно сказала: — Или приветствовать в семье человечества, чтобы стать частью пробуждения космоса. Разве не так выразилась бы твоя подруга Леропа, Алия?

Алия потрясенно изучала свою сестру. Алия никогда не видела такого сурового выражения на лице своей сестры. — Что с тобой не так?

Дреа уставилась на Кампоков; они избегали ее взгляда. Дреа сказала: — Я тут кое о чем подумала. Алия, тебе не кажется странным, что как только ты уплыла в Трансцендентность, этот ужас обрушился на "Норд"?

— Не понимаю…

— Я не верю в совпадения, — сказала Дреа.

Бейл поставил свой бокал и наклонился вперед. — Дреа, тебе лучше сказать то, что ты должна сказать. Ты нас в чем-то обвиняешь?

— Еще бы, — горячо сказала Дреа. — Вы подстроили избрание Алии в Трансцендентные, чтобы использовать ее как инструмент для изучения Искупления. Затем вы похитили меня и угрожали моей жизни, чтобы заставить ее продолжать. И теперь она захотела вернуться домой; вы знали, что она подумывала о том, чтобы бросить весь этот космический бардак. Итак, вы снова действовали, в своей неуклюжей, порочной манере…

Алия положила руку на плечо сестры. — Дреа, пожалуйста.

Дреа повернулась к ней. — Разве ты не понимаешь? Искупление связано с сожалением, с потерей. Итак, Кампоки подстроили весь этот инцидент. Они хотели причинить тебе боль, Алия. Они хотели дать тебе повод для сожаления. Они забрали твою мать и твоего брата, чтобы заставить тебя вернуться к Искуплению.

Алия была сбита с толку. — Но как…

— Кампоки привели корабелов на "Норд".

Это казалось невероятным. Алия посмотрела на Рита в поисках поддержки, но его лицо ничего не выражало. Если бы это было правдой…

Ярость взорвалась в Алии. Она встала и нависла над Бейлом, сжав кулаки. — Она права? Скажи мне. Лета,