Трансцендентные - Стивен Бакстер

Я снова сел. — Есть что-то еще?

Он сердито посмотрел на меня. — Мне интересно, думал ли ты еще о другом деле. — Под которым он, конечно, подразумевал Мораг.

— Гэа и Роза прогрессируют в этом. Думаю, я вернусь к этому позже.

— Я все еще думаю, что тебе следует отказаться от этого. — Его лицо всегда было более массивным, явно более сильным, чем мое; мне показалось, что выражение его лица никогда не выглядело таким напряженным.

Внезапно стало очевидно, что дело Мораг волнует его гораздо больше, чем болезнь Джорджа. — Почему, Джон?

— Мы обсуждали, почему. Это плохо для тебя. Это плохо для Тома. Это плохо для всех нас. Я не знаю, что происходит, в чем смысл этих странных записей. Но это отвратительно, Майкл. Ты должен это видеть. Это похоже на яму, в которую ты сам себя загоняешь, все глубже и глубже. Мораг мертва. Что бы ни происходило с этими образами, это не изменит ничего.

Я уставился на него, пытаясь понять. Я вспомнил, что сказала Роза, что у Джона, похоже, были свои планы на этот счет — что он что-то скрывает. — Образы. Какие образы? Эта посетительница, кем бы она ни была, реальна, Джон. Она оставила следы в грязи! Она реальна, и мы должны иметь с ней дело.

— Кем бы она ни была, она не Мораг.

— Итак, откуда ты это знаешь? Почему ты так обеспокоен, Джон? Почему ты хочешь, чтобы я держался от этого подальше? — Закидывая приманку, я спросил наугад: — Чего ты боишься?

Это вызвало реакцию. Он встал, отбросив стул, который исчез, как только перестал соприкасаться с его телом. — Я ничего не боюсь.

— Тогда скажи мне, что у тебя на уме.

На мгновение он заколебался, как будто был на грани того, чтобы что-то пролить. Затем он ударил кулаком по ладони. — Черт возьми, я жалею, что отправил тебя к Розе. Эта старая ведьма ответственна за все это.

— Это бессмысленно.

— Просто брось это, — сказал он сейчас.

Я холодно сказал: — Почему я должен делать то, что ты мне говоришь? И если ты думаешь, что можешь каким-то образом прекратить финансирование, это ничего не изменит. Сейчас в этом участвуют другие люди. Гэа финансирует исследования из своих собственных средств. Роза тоже. Это не в твоей власти, Джон. — Я сделал шаг навстречу его образу, намеренно пытаясь спровоцировать его. — Это невозможно остановить, чего бы ни хотел кто-либо из нас. Это проблема для тебя, Джон? Чего ты боишься?

— Ты действительно полон этого, Майкл, — сказал он с отвращением. — Ты испортил всю мою жизнь, знаешь это? Ты собираешься продолжать в том же духе, пока один из нас не сойдет в могилу? Ах, черт с тобой. — Он махнул рукой, оборвал связь, исчез.

Он оставил меня одного в моей комнате, уставившегося в пустоту, трясущегося от гнева, совершенно сбитого с толку. Я приехал погостить в Амальфи. Я не могу смириться с возвращением в Британию — пока нет, — и находиться здесь — большое облегчение после той бурлящей странности, с которой я столкнулся в Риме.

Я снял комнату в доме на Пьяцца Спирито Санто. Внизу есть небольшой бар, где я сижу в тени виноградных листьев и пью кока-колу лайт, а иногда местный лимонный ликер, который по вкусу напоминает измельченный и смешанный с водкой шербет — лимонные вареные конфеты, которые я покупал в детстве в Манчестере. Суровый пожилой бармен ни слова не знает по-английски. Трудно определить его возраст. Вазы для цветов на уличных столиках заполнены маленькими пучками веточек, которые подозрительно напоминают фасции, но я слишком вежлив, чтобы спросить…

— Тебе не обязательно это читать, если ты не хочешь, — сказал Джордж.

Мы сидели в его гостиной, мое присутствие в виртуальной реальности было спроецировано так, что моя задница, казалось, с благодарностью устроилась в одном из слегка растянутых кресел Джорджа. В комнате было несколько сувениров, фотографий и украшений. Возможно, такой беспорядок неизбежен, когда становишься старше, по мере того как накапливаются годы. Но оборудование, умные экраны и тому подобное, было современным, мебель не слишком ветхой. В комнате было мало от старика.

Джордж дал мне рукопись, стопку из шестисот-семисот страниц обработанного текста с загнутыми уголками, связанных вместе обрывками бечевки. Я, конечно, не мог к ней прикоснуться или перевернуть страницы. Джордж сказал, что он уже отправил мне файл данных с ее содержимым, но он хотел, чтобы я увидел саму рукопись. После того, как я уйду, он бросит ее в огонь.

Я снова просмотрел первую страницу. — Кто такой я? Ты?

— Конечно. Я написал это в Амальфи. Одна из причин, по которой я оставался там так долго. Хотелось снять все это с себя, рассказать историю, даже если это было только в памяти компьютера.

— Это история о том, как ты выследил Розу в Риме.

— Да. И что я там нашел.

— Ты никогда никому этого не показывал?

— Нет. Кому там можно было это показать? Но я не хочу, чтобы это исчезло в темноте. — Он пожал плечами, его плечи были похожи на костлявые крылья под свободным шерстяным свитером. — Делай с этим, что хочешь.

Я мог бы сказать, что это значило для него гораздо больше, чем подразумевал его небрежный тон. — Джордж, что ты нашел в Риме?

— Все это здесь, — сказал он.

— Знаю. Но я хочу услышать, что ты думаешь по этому поводу. Ты отследил Розу до Ордена, я знаю это точно…

Он нашел дорогу к Розе, которая отвела его в штаб-квартиру ордена могущественной Святой Марии, королевы девственниц. Орден управлял обширным подземным комплексом, расположенным под катакомбами, древними подземными христианскими гробницами на окраине Рима. — Это был ядерный бункер и ватиканский склеп в одном флаконе, — сказал Джордж.

Именно в такой среде выросла Роза.

— Они называли себя сестрами.

— Как монахини?

— Нет. Сестры. — Орден был похож на одну большую семью, сказал он. Там были в основном женщины, очень мало мужчин. — Все были родными или