Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Ты потрясен. Окружен эпохальными событиями в нашей истории; находишься в центре необычайного шторма. И в то же время подвергаешься этим необычайным манипуляциям и посланиям.

Я выдавил улыбку. — Посланиям с того света?

— Конечно, откуда-то еще. Мы еще можем узнать, что между всеми этими разного рода странностями в твоей жизни есть какая-то связь, и все станет еще сложнее.

Именно так, как намекал ее брат, с беспокойством подумал я. Но в моей жизни было достаточно теорий заговора.

Роза сказала: — Но в разгар бури ты продолжаешь идти, Майкл. Ты продолжаешь стараться сделать все возможное для всех. Знаешь, ты напоминаешь мне святого Христофора.

Я попытался вспомнить свои католические предания. — Покровителя путешественников?

— Да. История гласит, что он предложил перенести младенца Христа через реку. Но ребенок становился все тяжелее и тяжелее. Ребенок сказал Христофору, это потому, что он несет на своих плечах тяжесть всего мира. И все же Христофор продолжал идти, шаг за шагом, пока не завершил переход. Это именно то, что ты делаешь, Майкл, и будешь продолжать это делать, пока не достигнешь другой стороны. — Она улыбнулась. — Я вовсе не думаю, что ты слабый.

Раздался тихий перезвон. Очевидно, Роза тоже это услышала, потому что ее, как и меня, потревожили в ее святилище в Севилье.

Звонок был от Джона. Мой дядя Джордж, брат Розы, умирал. Когда Алия вышла из своего единения ипостасей, Рит увез ее из вызывающей клаустрофобию древности Земли обратно в сравнительно знакомые пределы своего корабля, который терпеливо следовал по своей медленной орбите вокруг старой планеты. Вшестером Алия, Дреа, Рит и Кампоки сидели, сбившись в кучку, в каюте Алии, пока она пыталась описать свой опыт.

— Как увлекательно, — сказал Рит. — Ты начинаешь даже без ощущения себя. Затем приходит ощущение событий, разрозненных в твоем сознании. Ты должна научиться последовательности, порядку, разделению. Как замечательно, что время опережает пространство! Повторяет ли филогения космологию?

Дреа обняла сестру. — Рит, ты не можешь заткнуться? Алия, ты говоришь, что видела лицо Майкла Пула?

Алия вздохнула. — Я думаю, да. Но смотрела изнутри головы недоношенного ребенка. Умирающего ребенка.

Рит сказал: — В эпоху Пула даже очень маленькие младенцы были врожденно запрограммированы реагировать на человеческие лица. Эволюционный пережиток очевидной полезности. Не исключено, что ты разглядела его лицо.

— Я узнала это событие, — прошептала Алия. — Рождение. Я видела это много раз, в резервуаре. Я даже стала свидетельствующей это снова после того, как вышла, чтобы проверить.

— Ребенок был от Пула, — подсказала Дреа.

— Его второй сын. Умер от порока сердца. Мать тоже умерла — Мораг. Это был инцидент, который сформировал всю последующую жизнь Пула. Я видела это много раз.

— Но никогда изнутри, — мрачно сказал Рит.

— Да. Не таким образом…

Теперь Алия поняла. Она прожила жизнь ребенка, всю его жизнь от зачатия до смерти. Ей казалось, что она отсутствовала восемь месяцев, хотя для остальных прошло всего восемь часов. Это был второй уровень Искупления. На этом более высоком уровне вы не наблюдали за жизнью извне, в отличие от концептуальной простоты свидетельствования; вы видели ее изнутри. Вы проживали это удар за ударом, с момента зачатия и до окончательной смерти, и вы разделяли каждую частичку ощущений, каждое чувство, каждую мысль. Все, чего у вас не было, — это воли.

— Это была не самая лучшая жизнь, — сказала Алия. — Меньше восьми месяцев — поначалу это время мало что значило. Но я пережила все это.

Дреа покачала головой. — Какой смысл проходить через всю эту боль? Это так нездорово.

— Думаю, что могу понять теорию, — сказал Рит. — В основе Искупления лежит желание искупить вину, перенеся прошлое в себя. Возможно, этого можно достичь через примирение, объединение себя с фигурой из прошлого. Свидетельствование было первым шагом. Но, при переходе на этот второй уровень, страданиях вместе с этой фигурой, проживании такой жизни, боль прошлого может быть, — он махнул рукой, — в достаточной степени усвоена.

Бэйл скептически сказал: — В достаточной степени для чего?

— Чтобы избавиться от этого странного сверхчеловеческого чувства вины.

Сиир рассмеялся. — Так это правда, стоящая за нашей славной Трансцендентностью, нашим сверхчеловеческим будущим? Все это просто мрачная ностальгия по материнской утробе?

— Я все еще говорю, что это болезненно, — сказала Дреа. После дня, проведенного на орбите, Алия спустилась на Землю. Она снова встретила Леропу в сгущающихся тенях разрушенного собора.

— Рит говорит об Искуплении, — сказала Алия. — Он говорит, что, соединившись с фигурой из прошлого, наверное, можно искупить его боль.

— Рит — мудрый человек, — сказала Леропа.

— Итак, я объединилась с умершим сыном Пула.

— Да. Второй уровень — это единение ипостасей с прошлым, союз субстанций, скрытых за внешними различиями, тривиальностью расположения в пространстве и времени. Ты почувствовала маленькую радость этого бедного ребенка, его боль. И ты никогда этого не забудешь, не так ли?

— Нет, — горячо возразила Алия. — И это искупление?

— Это начало, — сказала Леропа.

Алия нахмурилась. — Я должна сделать это снова?

Леропа, казалось, удивилась вопросу. — Конечно…

— Я снова должна прожить целую человеческую жизнь?

— Это не так уж плохо, — сказала Леропа. — Субъективное время, время ипостаси, проходит быстрее, чем внешнее. Например, чтобы соединиться с самим Майклом Пулом на его жизнь, длящуюся почти сто лет, потребовалось бы всего несколько дней.

— Но для меня это сто лет, — сказала Алия, — . Сто лет быть пойманной в ловушку, беспомощной, в каком-то измученном теле прошлого. Как я могу это пережить?

— О, но ты бы выжила. Ты сильная, я вижу это. И тогда, конечно…

Алия увидела это сразу. — Мне пришлось бы сделать это снова. Еще одна жизнь, которую нужно пережить. И снова, и снова. — Но настоящее было поверхностью, окружающей огромный океан прошлого; мертвых было намного больше, чем живых. — Сколько жизней я должна прожить, Леропа?

Леропа нахмурилась. — Если тебе приходится спрашивать об этом, как я уже говорила, ты не понимаешь природу Трансцендентности.

— Сколько?

— Все, — просто сказала бессмертная.

Это была высшая логика Искупления. Целью было искупление не чего-то из