Трансцендентные - Стивен Бакстер

Пока Гэа проходила через все это, Роза внимательно наблюдала за Томом. Казалось, она была очарована его реакцией, его эмоциональным состоянием. Лицо Тома ничего не выражало, но даже это, как мне показалось, было красноречиво.

Наконец Роза сказала: — Что бы мы ни думали обо всем этом, ясно одно. Посещения теперь являются частью нашей согласованной реальности. Майкл, возможно, на самом деле сумасшедший, но мы больше не можем так объяснять его переживания.

— Спасибо, — тепло поблагодарил я.

— Ну, лично я восхищена, — сказала Соня. — Напугана.

— Я тоже, — сказала Шелли. — Это история о привидениях, которая внезапно становится явью. — Но в ее голосе не было ни страха, ни особого благоговения, как и в голосе Сони; в них звучало любопытство. Я был впечатлен стойкостью их умов, умов солдата и инженера. Я подозревал, что не только их профессии придавали им такую силу, но и более глубокая устойчивость человеческой психики.

Я сказал: — Нет причин бояться. Если бы нас пугала странность, мы бы все еще соревновались за кости газели с гиенами в саванне. Мы разберемся с этим…

Том повернулся ко мне. — Это типично для твоего дерьма, пап. С чем мы здесь пытаемся разобраться, так это с моей матерью. Или, скорее, с тем существом, которое похоже на мою мать. И все, что ты можешь придумать, — это какую-нибудь гребаную ободряющую речь о том, чтобы уйти из Африки. — Его голос был сдержанным, но ломким.

Роза спокойно сказала: — Нам всем нужны способы справиться с этим, Том. Ты должен найти свой собственный путь, как твой отец находит свой. Это реальность, которую, я думаю, Майкл принял на некоторое время. Но теперь внезапно это стало реальностью для тебя. Ты даже смог подойти к своей матери…

— Это была не моя мать, — отрезал он.

Роза кивнула. — Очень хорошо. Ты смог подойти к посетительнице вплотную, осмотреть ее, чего я не смогла сделать в Севилье. Что ты почувствовал?

Том не ответил. Он бросил на меня обиженный, полный жалости взгляд.

Что касается меня, я искренне верил, что эта посетительница была, на каком-то уровне, Мораг, это действительно была она. Я всегда верил в это. Так что же я должен был чувствовать? Я никогда не знал этого, с ее первых посещений в детстве. Моей реакцией было разобраться в этом, попытаться найти в этом смысл. Но, может быть, я был слабым; может быть, истинную, сильную реакцию на самом деле давал Том, в его опустошенном плаче на равнине; может быть, он почувствовал реальность этого возвращения, его странность так, как я был неспособен.

Рука Шелли скользнула по моей. Роза сосредоточила свои собственные исследования на речи Мораг. Она дала нам прослушать образец. И снова над нашим столом проплыла голова без тела; и снова я увидел это красивое лицо, эти полные губы. Но Мораг говорила странно и быстро, цепочка слогов была слишком быстрой, чтобы их можно было различить, ее язык мелькал между губами.

Роза остановила изображение. — В этом сигнале невозможно обнаружить известный человеческий язык. И все же мы можем обнаружить структуру…

Она рассказала нам, к некоторому моему удивлению, что существует процветающая дисциплина в изучении нечеловеческих языков.

Она возникла из вопросов об общении животных. Песни китов и свист дельфинов были очевидными примерами для изучения, но то же самое касалось уханья и визга шимпанзе и других обезьян, топота слонов — даже скучных химических сигналов, передаваемых одним растением другому. Но сколько информации содержалось в этих сообщениях? Даже если вы не могли перевести язык, даже если не знали, о чем поют киты, были ли способы определить, есть ли там вообще какая-либо информация — и если да, то в каком количестве, насколько плотная? Это была дисциплина, которая в последние годы оказалась полезной, помогая нам разобраться в иногда загадочных высказываниях наших более непостижимых искусственных интеллектов — и я подумал, что когда-нибудь это могло бы пригодиться, если мы вдруг столкнемся с внеземным разумом.

Роза взмахнула рукой, и воздух наполнился графиками. По ее словам, все это было связано с теорией информации, математикой последовательностей символов — двоичных цифр, оснований ДНК, букв, фонем. — Первое, что нужно сделать, это посмотреть, есть ли какая-либо информация в вашем сигнале. И для этого вы строите график Ципфа… — Он был назван в честь лингвиста из Гарварда 1940-х годов. Вы разбиваете свой сигнал на отдельные элементы — основы, буквы, слова — и затем строите гистограмму частоты их использования. Она показала нам примеры, основанные на английском алфавите, представив нам своего рода лестницу, с использованием наиболее часто применяемых букв — e, t, s — слева, а менее распространенные варианты представлены большим количеством полос, спускающихся вправо. — Этот нисходящий уклон подтверждает наличие богатой информацией структуры. Подумайте об этом. Если у вас есть бессмысленный шум, случайная последовательность букв, каждая из них может встречаться так же часто, как и любая другая.

— Таким образом, график шума был бы плоским, — сказала Соня.

— Да. С другой стороны, если бы у вас был сигнал со структурой, но без информационного содержания — скажем, просто длинная последовательность e, e, e, как чистый тон, — у вас была бы вертикальная линия. Сигналы, содержащие значимую информацию, находятся где-то между этими двумя крайностями. И по наклону графика вы можете кое-что сказать о наличии содержащейся информации.

Соня спросила: — А как насчет дельфинов? — Она виновато взглянула на Тома. — Знаю, что это не имеет никакого отношения к твоей матери. Я просто хотела бы знать.

Роза улыбнулась. — На самом деле, в этом случае анализ немного сложнее. В человеческих языках легко увидеть разбивку на естественные единицы, буквы, слова, предложения: вы можете видеть, что вам нужно подсчитать. В нечеловеческих языках, таких как свисты дельфинов, труднее увидеть различия между языковыми единицами. Но вы можете использовать метод проб и ошибок. Даже в свистах дельфинов есть пробелы, так что с этого стоит начать, а затем вы можете расширить способ декомпозиции вашего сигнала, отыскивая другие пробные маркеры разрыва, пока не найдете разбивку, которая даст вам самый сильный результат Ципфа.

Соня спросила: — И каков ответ?

Роза взмахнула рукой, как фокусник. На графике появилась новая линия, ниже первой и параллельно