Трансцендентные - Стивен Бакстер

Теперь произошло еще одно вторжение в это амниотическое убежище. Это было что-то острое и холодное, невероятно холодное в этой маленькой вселенной мягкой, податливой плоти. Алия подумала, что снаружи протолкнули зонд. Возможно ли, что кто-то там пытался помочь этому травмированному ребенку? Но если так, то какой грубый способ это сделать! Ребенок бился, страдая до глубины души. Зонд отсосал часть плоти ребенка и удалился. Ребенок перевернулся на спину, царапая свое маленькое личико ручонками. И снова вернулся покой, словно эхо того бесконечного спокойствия, от которого ребенок был оторван при зачатии. Но это продолжалось недолго.

И когда боль вернулась, Алия поняла, что передышки не будет. Снова ребенок беззвучно закричал, но его некому было услышать; снова стенки матки беспомощно изогнулись, словно пытаясь раздавить ребенка.

Последовало еще одно резкое вторжение извне. Но это было гораздо более резким, чем предыдущее зондирование. Лезвие бескомпромиссно рассекло стенку матки, и внутрь хлынул свет. Ребенок бился и хватался; это было так шокирующе, как будто само небо разверзлось. Опустились огромные формы, и что-то гладкое и холодное сомкнулось вокруг его торса — возможно, руки в перчатках? И теперь, в предельном ужасе, его подняли, вытащили из утробы в острый холод, в новое царство горького света. Но он чувствовал, как пуповина в животе тянет его обратно в утробу матери.

Среди всего этого невообразимого ужаса боль вернулась снова. Теперь было еще хуже. Казалось, она исходила из глубины его существа, из груди и живота, и разливалась по конечностям к крошечным пальчикам, большому пальцу, который он сосал. Это было так, словно какой-то огромный твердый предмет ударял его в грудь снова и снова.

Он почувствовал движение, гладкую поверхность под собой; его положили. Затем последовала острая боль в животе, когда перерезали пуповину. Огромные предметы, возможно пальцы, впились ему в рот. Но эта боль все еще пронизывала его насквозь, новая вспышка с каждым ударом этих невидимых кулаков по его груди.

Он мог видеть только размытое пятно, только свет, смазанный алой пленкой крови и околоплодных вод. Но сквозь это размытое пятно проплывали предметы, надвигаясь сверху. Это были лица, человеческие лица. Несмотря на то, что ужасная боль продолжалась, ребенок изо всех сил пытался разглядеть лица — Алия знала, что это первый рефлекс его нервной системы. Он искал улыбки, приветствия. Но улыбок здесь не было. И одно из этих лиц, несмотря на то, что это был всего лишь лунный пейзаж из пятен и неясностей, показалось Алии странно знакомым.

Это был Майкл Пул.

Но теперь лица отступили, и темнота заволокла зрение ребенка. Эта пронзительная боль продолжалась, и он слабо бился, даже сейчас сопротивляясь. Но он быстро уставал. В его голове был какой-то вопрос, поняла Алия, выражение глубокой тоски. Эта новая темнота — была ли это утроба матери? Его возвращали туда, где ему было место?

Алия не могла ему ответить. Она была всего лишь наблюдателем. И все же она ответила: Да. Бояться нечего. Лежи спокойно.

Теперь вокруг него сгущалась тьма; лица исчезли, исчезли навсегда. Чудо биологической самоорганизации и возникающего осознания рассеивалось, рушилось, как и его разум.

По крайней мере, боль прекратилась. На следующий день после запуска этого первого комплексного теста Эдит Барнетт вернулась в свой дом в Вашингтоне.

Она унесла с собой добрые пожелания нашей маленькой растерянной команды. Это значило много, когда такая величественная пожилая леди проделала весь путь до Аляски, чтобы увидеть это, потому что она конкретно продемонстрировала, что там есть поддержка нашей работы, если только мы сможем воспользоваться ею. Мы были довольно хрупким альянсом партнеров, и концерны Шелли, и ЗИ всегда заботились о необходимости получения конечной прибыли. Одобрение Барнетт помогло сохранить довольными их советы директоров и акционеров — во всяком случае, пока никто не говорил о выходе из проекта.

В последующие дни мы снова погрузились в работу.

То, чему Барнетт стала свидетелем, было только началом интеграционных испытаний, первыми пробными бурениями наших кротов в мелководных отложениях морского дна. В основном все прошло хорошо. Около десяти процентов блоков питания с полем Хиггса страдали от сбоев того или иного рода, но поскольку поле Хиггса было единственным действительно новым технологическим элементом, от него следовало ожидать неприятных сюрпризов.

Большинство умных кротов вели себя примерно так, как ожидалось, но пробная сеть, которую они начали создавать, оказалась не совсем того качества, на которое мы надеялись. Сеть для малых масштабов: полезная, надежная сеть должна быть спроектирована вокруг нескольких ключевых узлов с большим количеством связей между ними, чтобы вы могли добраться из одной точки в другую за очень короткое время, и при этом вся система была устойчива к сбоям. Поскольку мы хотели, чтобы наша сеть для хладагента работала с того момента, как ее заложат в землю, то стремились к своего рода подвижному оптимуму, при котором она была бы настолько хороша, насколько это возможно, на каждом этапе ее расширения. В те первые несколько часов работы то, что мы построили, было хорошо, но не настолько.

Некоторые из кротов, казалось, забыли о более широкой цели и отправились рыть норы в соответствии со своими собственными планами. Мы предположили, что, возможно, необычная среда обитания кротов привела к своего рода механическому солипсизму, как будто каждый крот испытывал искушение поверить, что он один, центр тесной, темной вселенной холода и отложений. Мы решили, что нам придется удалить несколько кротов для лечения. Это была инженерия двадцать первого века, где вы использовали терапию, а не гаечный ключ.

Дальнейший план состоял в том, чтобы буровые скважины кротов простирались примерно на километр от центральной буровой установки. Затем на морском дне будет установлено множество конденсационных станций, чтобы завершить логическое замыкание наших холодильных контуров. После этого по нашим облицованным туннелям будет закачан первый жидкий азот, и мы должны начать демонстрировать реальное охлаждение значительного участка морского дна и глубоко под его поверхностью. Рууд Макай надеялся, что всего этого можно будет достичь еще через несколько месяцев.

Именно в тот момент, когда мы смогли продемонстрировать значительное снижение температуры, и были уверены в тепловых потоках, эффективности