Трансцендентные - Стивен Бакстер

двадцать лет, а может, и меньше. Эта фундаментальная нестабильность была причиной того, что ЗИ смогла ускорить процесс в отдельных частях пустыни с ее огромными искусственными озерами, вновь наполненными средиземноморской водой.

По словам Макая, это был один из примеров общей черты эволюции климата Земли. Если вы заставляли его, например, выбрасывать парниковые газы в воздух, он, как правило, реагировал не гладко, как резина, деформирующаяся под давлением. Вместо этого он проявлял тенденцию к резкому скачку, подобно Сахаре, резко переходя из одного стабильного состояния в другое. Мир полон систем, которые, если зайти слишком далеко, могут претерпеть "резкие и необратимые изменения", как выразился Макай: он перечислил возможный сбой Гольфстрима и создание постоянного шторма Эль-Нико, который может высушить тропические леса и создать пустыни по всей территории тропиков.

— Мы знаем, что должны стабилизировать отложения гидратов, — сказал Макай. — Но это будет не последний раз, когда нам придется вмешиваться в массовом, действительно глобальном масштабе, если мы хотим гарантировать, что системы Земли не перейдут в состояние, которое сделает планету непригодной для нашей жизни. Мы должны научиться управлять Землей, нашим домом, даже если мы дорожим ею…

Эдит Барнетт наклонилась ко мне и прошептала: — Отличная презентация. Мне понравилось, что акцент был сделан на зеленой Сахаре — нет ничего плохого в неожиданно позитивном образе. Но сейчас он звучит как корпоративный отчет ЗИ. Я предлагаю в будущем быстрее переходить к сути.

Теперь Макай показал нам увеличенные изображения нашего новорожденного, блестящего, самодовольного на вид крота. Кроты тестировались по отдельности, но сегодня было первое комплексное испытание системы в целом. Дюжина кротов будет сброшена в бездействующие нефтяные скважины, чтобы начать строительство взаимосвязанной сети, распространяющейся по слоям гидратов, переговаривающейся друг с другом через гидролокаторы и другие каналы связи и замыкающей сложные петли, по которым будет циркулировать жидкий азот.

На данный момент установка по конденсации и сжижению будет базироваться на центральной нефтяной платформе. Но это было лишь временное место для этого пилотного проекта, подтверждающего концепцию; в будущем, работая "в дикой природе", как выразился Макай, подводные аппараты будут устанавливать оборудование для сжижения и конденсации на морском дне, чтобы соединяться с туннелями кротов под ним. И так сеть будет расти, распространяясь по дну океана, пока не опояшет полюс.

Теперь нам показали живые изображения старой нефтяной вышки в паре километров от берега, где была установлена наша установка по сжижению азота. Большие резервуары с жидким азотом блестели на солнце, на их поверхностях искрился иней. В углу нашего изображения появились часы обратного отсчета, которые начали отсчитывать секунды до появления первых кротов. В зале воцарилась тишина, поскольку шоу стало напоминать запуск в космос — приятное воспоминание моего детства. Макай никогда не пропускал ни одного трюка, подумал я с уважением.

На часах оставалось около пяти минут, когда передо мной снова появилась Мораг. Я мог видеть ее сквозь полупрозрачную стену шатра, на холодной, мертвой земле: стройная, высокая фигура, ни с чем не сравнимая копна светло-рыжих волос.

Я оставил вице-президента одну и побежал к выходу. Позади меня все еще что-то говорил игнорируемый мной Рууд Макай. Обеспокоенные головы повернулись, когда я проходил мимо.

Том догнал меня перед дверью. — Папа. Какого черта ты делаешь?

Я указал. — Разве ты не видишь ее?

— Я что-то вижу. Там женщина. И что?

— Ты знаешь, кто это. Брось, Том. Я просто должен с этим разобраться.

— Ты имеешь в виду, что я должен.

Я чувствовал холод, решимость. — Да. Ты должен. Потому что, если ты увидишь ее, она будет преследовать и тебя тоже.

На выходе я столкнулся с массивной фигурой охранницы ЗИ. Охранница выглядела смущенной, но ее работа заключалась в том, чтобы не впускать людей, а не держать их внутри. Она отошла в сторону. Я выбрался через шлюз на свежий воздух, одетый только в свой легкий костюм. Было чертовски холодно. В воздухе висели капли дождя, или, может быть, это были соленые брызги с моря.

Я огляделся, пытаясь сориентироваться. Чтобы добраться до того места, где стояла Мораг, мне пришлось бы обогнуть основание куполообразного шатра справа от меня. Я побежал в ту сторону, не потрудившись проверить, следует ли за мной Том. Мне пришлось перепрыгивать через тросы и огибать блоки оборудования, генераторы и обогреватели. Другие охранники наблюдали, как я проходил мимо, и я видел, как они говорили в воздух. Но мне никто не препятствовал.

У края шатра я споткнулся и остановился. Том подошел ко мне, тяжело дыша.

Вот она: Мораг, стоящая на открытой площадке у стены шатра и смотрящая на меня. Она была одета в простое голубое платье, ее любимый цвет, цвет, который подчеркивал ее глаза, как она всегда говорила. Казалось, ей не холодно, несмотря на арктический бриз. Она была не более чем в пятидесяти метрах от меня, всего в пятидесяти шагах. Она никогда не была так близко. И она не убегала, не дрейфовала таинственным образом по коридорам, не исчезала в пыли или тумане. Она просто стояла там. Она улыбалась мне. Ее руки были раскрыты, как бы показывая, что она не хотела причинить мне вреда.

На мгновение я впитал в себя каждую ее деталь, волосы, которые на ветру падали ей на лоб, то, как платье облегало ее стройную фигуру, словно флаг, развевающийся на шесте.

— Это она, — сказал Том. — Это действительно так.

— Ты действительно видишь ее, — выдохнул я.

— Да. Папа… что нам делать?

— Не знаю. Такого раньше никогда не было.

Я развел руками, повторяя ее жест. Сделал шаг к ней, затем другой, осторожно. Я был похож на полицейского, приближающегося к террористу-смертнику, подумал я. И все же она не отступала от меня, как во всех тех кошмарных погонях прошлого. Она просто смотрела, как я приближаюсь, улыбаясь.

Какая-то часть меня осознавала светящиеся пылинки, которые танцевали у меня перед глазами. Мы были под пристальным наблюдением систем безопасности ЗИ. Не могло быть никаких сомнений в том, что сохранится запись этой встречи, полная и ясная. И у меня не было никаких сомнений в том, что Мораг позволила этому случиться, что это был ее выбор, чтобы преодолеть все барьеры, которые были между нами. Она была такой, какой