Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Любовь, да! Любовь — это полное понимание другой души и забота о ней. И через любовь ты пробуждаешься на новый уровень, к полному осознанию других, так что твое собственное сознание расширяется еще больше. Это глубокий корень самой нашей человечности, — сказала Леропа. — Считается, что сознание эволюционировало как способ взаимодействия с другими сознаниями. Таким образом, полное самосознание невозможно в изоляции, а только через взаимодействие с другими разумами. И самое глубокое такое взаимодействие происходит через любовь.

— Таким образом, Трансцендентность строится на осознании. На любви, какой ты ее испытала. Но это нечто большее, ибо Трансцендентность — это нечто большее, чем человек.

— Трансцендентность охватывает все пространство. Каждая новая душа, втянутая в Трансцендентность, подобно тебе, обогащает целое. И каждая новая форма человечества, каждая со своим уникальным способом восприятия Вселенной, углубляет и расширяет наше понимание Вселенной. Все это сосредоточено в центре и разделяется между всеми. Не случайно политическое присутствие Трансцендентности называется Содружеством, поскольку это объединенное осознание является истинным общим богатством человечества.

— И это еще не все. Преодолевая изгибы времени, Трансцендентность также пробуждает прошлое, пробуждает богатый опыт каждого человека, который когда-либо жил. Это расширение Содружества как во времени, так и в пространстве, на виды людей, которые когда-то существовали, а также на тех, кто существует сейчас. В конце концов, вселенная будет подобна драгоценному камню, который держат на ладони, и каждая его грань и мерцающее преломление — да, и каждый изъян — будут полностью известны и поняты. Это главный приз.

— Почему Трансцендентность должна стремиться к этому? Потому что это необходимо, если мы хотим выжить. Алия, чем более пробужденной ты становишься, тем больше ты приобретаешь контроля над своим окружением и тем больше власти над своей судьбой. Мы должны вырваться из наших долгих грез, если хотим жить!

— И еще есть наша великая судьба. За стенами времени все еще существуют великие умы, Алия. Мы называем их монадами. Нашей вселенной могло бы и не быть; были другие возможности. Почему наша вселенная? Из-за нас — из-за нашего потенциала вырасти до полного постижения космоса, выражения объективного космоса в субъективном осознании. Итак, ты видишь, Алия, что мы, люди, благодаря Трансцендентности, станем сознанием самой Вселенной — и мы выполним, мы должны выполнить великий проект монад.

— И все это построено на любви! На Земле Леропа снова встретила Алию под развалинами древнего вигнерианского собора. После накала эмоций на "Норде" было тревожно возвращаться в серое, подавленное сообщество бессмертных. Даже Леропа была похожа на тень. Бессмертные стремились к чему-то высшему, но они как будто забыли, что значит быть человеком, подумала Алия.

Но снова погрузиться в тайны Трансцендентности было почти облегчением.

Теперь, под руководством Леропы, ей казалось, что она может видеть ее необъятные трансчеловеческие идеи, подобные огромным облакам в темноте, и мысли, которые вспыхивали, как молнии, между этими облаками. И во всех направлениях она могла видеть, как осознание Трансцендентности развивается, умножается, возводится в степень, этот огромный интеллект растет на ее глазах.

Но когда они плыли по этому небу сознания, Леропа не была в буквальном смысле проводником для Алии, ее слова не были буквальным шепотом на ухо Алии. Это и было Трансцендентностью; Алия и Леропа были частями большего целого и в то же время выражениями его, поскольку собственное сознание Алии могло ненадолго сфокусироваться на ее ушибленном пальце. Но пылинка, которая была Алией, сочла полезным придерживаться метафоры новичка и наставника.

И теперь, здесь, в темноте, Алия пришла узнать правду об Искуплении, и она слушала, как Леропа говорит о любви.

— Трансцендентность любит тебя. Трансцендентность любит каждого человека. Так и должно быть, ибо любовь — это полное понимание другого, а значит, и самого себя. Любовь — основа всего, Алия. Ты видишь это? И именно любовь, бережное отношение даже к несчастливому прошлому привело к Искуплению. Чтобы Трансцендентность стала полной, мы должны искупить страдания прошлого — мы должны — и мы можем сделать это, только осознав их, полюбив их.

— Во-первых, это свидетельствование — триллион крошечных точек зрения, подобных твоей, Алия, каждая из которых изучает какой-то уголок прошлого, какую-то крошечную потерянную жизнь и интегрирует это в более глубокое осознание целого. Следующий уровень осознания — это единение ипостасей, при котором ваше сознание сливается с вашим субъектом в прошлом — и вы выражаете свою любовь к ней, разделяя каждую частицу радости в ее жизни, поглощая каждый кусочек боли. Полное единение ипостасей каждой души в прошлом и будущем со всеми остальными, высшая логика, потребовало бы бесконечных усилий. Но Трансцендентность будет/является бесконечной и вечной; для такой сущности возможна бесконечная рекурсия, и поэтому она будет/должна произойти. Теперь ты это понимаешь.

— Но все это, даже полностью реализованное единение ипостасей, является простым наблюдением. И даже если смотреть на это со стороны, страдание все равно останется где-то там, в прошлом.

— Да, — сказала Алия. Она была на грани понимания — почти в восторге от опьяняющих идей. — Даже единения ипостасей недостаточно. Мы должны сделать больше.

— Да, — сказала Леропа. — И мы можем сделать больше.

— Как будто до сих пор мы рассматривали прошлое как великолепный гобелен. Мы следим за каждой нитью, за каждой жизнью, поскольку она прокладывает свой уникальный путь через потрясающие узоры целого. Но мы рассматривали прошлое как нечто неизменное, замороженное; мы никогда не позволяли себе вмешиваться в него, изменять малейшую деталь в переплетении — даже для того, чтобы исправить самые очевидные изъяны или исправить самые гротескные страдания.

Внезапно Алия увидела, каким должен быть следующий уровень Искупления — что сделало Трансцендентное.

— Мы прикоснулись к прошлому, — прошептала она.

— Да. — Глаза Леропы заблестели.

Леропа показала ей Майкла Пула в сверкающей толпе людей, взрыв на некотором расстоянии, в море, застывший во времени, как смертоносный цветок.

— Смотри сейчас, — сказала Леропа. Сначала была вспышка. Занавес шатра почернел, спасая мое зрение. Долю секунды мы все стояли в темноте.

Затем на нас обрушилась ударная волна. Бам.

Шатер унесло ветром. Под внезапно открывшимся небом весь мир был полон огромной энергии, которая ревела надо мной, забывая о моем присутствии. Вокруг меня важные персоны падали, как кегли, или, кружась, уносились в воздух. Это было похоже на то, как если