Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

кружившая над головой императрицы, была светло-зеленой, и осведомленный зритель наверняка смог бы сказать, в каком она настроении. Я не мог. Императрица повернулась к собеседникам и проговорила:

– Оставьте нас. Я желаю побеседовать с этим господином.

Оба глубоко поклонились ей и небрежно – мне, попятились и удалились через дальние двери.

Императрица опустилась в кресло и жестом указала мне встать перед ней. Подчинившись, я ждал, не уверенный насчет этикета. Хотел бы я, чтобы здесь оказалась леди Телдра – во плоти – и сообщила, что мне полагается делать. По виду Зерики не похоже было, чтобы я нарушил какой-то протокол – в Империи вообще подходят ко многим вещам проще, чем на Востоке.

– Талтош Владимир, – с легкой улыбкой проговорила она. На вид невероятно молодая для императрицы, но внешность обманчива. – Что случилось с вашей рукой?

Я покосился на левую руку, где не хватало мизинца[100].

– Маленький укус насекомого обернулся большим заражением, – сказал я, заставляя себя не смотреть на Державу. Утверждается, что Держава чувствует ложь только когда ее просят об этом; и даже тогда ее порой можно обмануть, уж я-то знаю.

– А вы не смогли исцелить это с помощью ваших искусств? – спросила она.

Я тронул висящий на шее амулет.

– Не знаю, насколько ваше величество осведомлены…

– О, конечно же, – ответила она. – Я совсем забыла.

– Ваше величество столь добры, что вообще об этом помните.

– Да. Мы воплощение доброты, а также милосердия и справедливости, которые, как вам известно, шагают нога в ногу. И что же привело вас обратно в Город, учитывая обстоятельства?

Ну ладно, она в курсе насчет «обстоятельств». Меня удивляло лишь, что ей до этого есть дело. Интересно почему.

– Алиера – мой друг, – проговорил я.

– И мой, – отрезала она.

Я чуть не подпрыгнул. Если императрица на тебя сердится – это не к добру, всякий подтвердит.

– Само собой, я хотел ее повидать, – ответил я.

Она, кажется, чуть-чуть расслабилась и кивнула.

– И если я в силах, то и помочь ей, – добавил я. – Полагаю, вы не станете возражать?

– Это зависит, – осторожно проговорила она, – от того, что именно вы подразумеваете под «помощью».

– Для начала я подумываю нанять адвоката.

– Против этого возражений не будет, – кивнула она.

– Возможно, ваше величество пожелает что-либо мне сообщить.

– Возможно.

– Я могу ошибаться, но мне представляется, что дело Алиеры специально движется ускоренными темпами. Если это так…

– Это не так, – твердо заявила она.

Глаза ее сверкали. Она лгала.

Когда императрица лжет тебе в лицо – это что-то, а?

– Как будет угодно вашему величеству, – кивнул я.

Глаза ее сверкали, а я созерцал стену над ее правым ухом. Держава приобрела красно-оранжевый оттенок.

Я ждал.

Не стоит объяснять, полагаю, почему в этом положении я держал рот на замке?

Спустя сколько-то лет она махнула на ближайшее кресло.

– Сядьте, – велела она.

– Благодарю ваше ве…

– Заткнитесь.

Я сел. Кресло было уютным, чего не скажешь о моем состоянии.

Она глубоко вздохнула.

– Что ж, то еще положение.

Я надеялся каким-то образом задать вопрос: «Слушайте, вы же много лет знаете, что Алиера и Морролан развлекаются с доимперским волшебством. Почему это вдруг стало так важно?» Сейчас я понял, что задавать этот вопрос никак нельзя.

Держава кружила над ее головой, меняя свечение к болезненно-зеленому. Невозможность скрывать свои чувства, вероятно, жутко раздражает.

– А Державу нарочно создали, чтобы показывать, в каком настроении император, или это побочный эффект чего-то другого?

Императрица пропустила вопрос мимо ушей.

– Какого адвоката вы наняли?

– Его зовут Перисил.

– Не знаю такого. Он сможет устроить, чтобы вы с ней увиделись?

– Надеюсь.

– Дайте ей знать, что, если признает себя виновной, к ней будут милосердны.

Я начал было отвечать, а потом быстро переформулировал это в словах, более уместных в присутствии императрицы:

– Ваше величество изволит шутить?

Она вздохнула.

– Нет, но я вас понимаю.

А я пытался вообразить Алиеру э’Киерон, взывающую о милосердии – неважно, к кому и по какой причине, – но рассудок отказывался принимать подобную картину.

Она проговорила:

– Мне бы следовало сказать об этом раньше, однако я рада, что вы не… то есть, я рада, что вы еще живы.

– Я тоже. То есть благодарю, ваше величество.

– С кем вы встречались по прибытии в город?

– С Морроланом, больше ни с кем.

– Он, э, сказал что-нибудь?

– Вы имеете в виду какие-либо неверноподданнические высказывания в адрес суверена? Нет.

– Я могу повесить Державу над вами и велеть повторить это.

– Должно быть очень приятно – иметь такую возможность всякий раз, когда захочется, ваше величество.

– Далеко не столь приятно, как вам кажется.

Я кашлянул.

– Со всем уважением, ваше вели…

– Оставьте уважение при себе. В чем дело?

– Трудно ожидать от кого-либо в моем положении сочувствия к кому-либо в вашем.

– Сочувствия я и не жду, – отозвалась ее величество.

– Полагаю, что нет.

– И вы знаете, кто виновен в ваших затруднениях.

– Да. А можно ли сказать то же самое о вас?

– Только углубившись в глубокую метафизику, на что у меня сейчас не хватит терпения.

Я чуть улыбнулся.

– Могу себе представить, как ваше величество, сидя в библиотеке Черного замка, яростно ругается о метафизике с Морроланом.

– Я тоже могу, – легкой улыбкой ответила она.

Половину этого разговора я беседовал с Зерикой, а половину – с императрицей. И поди пойми, кто есть кто.

– Должно быть, это трудно, – проговорил я.

– Я же сказала, что не жду сочувствия.

– Простите.

Она вздохнула.

– Да, трудно. Выбирая, бросить за решетку друга или допустить насилие в… – она прервалась и покачала головой. – Что ж, я знала, на что иду, когда взяла Державу.

Никто из нас не упомянул, что когда она брала Державу, больше никого, способного на это, просто не было[101]. Я произнес:

– И все же я по-прежнему к услугам вашего величества.

– На самом деле?

– Да.

– И пока это не заставляет вас идти против друзей, как всегда? – сморщась, проговорила она.

– Да, – подтвердил я, делая вид, что не замечаю, как ей больно.

– Боюсь, – сказала она, – это тот самый случай, когда вам придется выбирать, кому помочь.

– Ха. Выбирать между друзьями и Империей? Простите, но тут и думать не о чем. Не можете ли вы просветить меня хотя бы в плане того, что происходит, чтобы я, по крайней мере, понял, почему должно быть именно так?

Минуту спустя она проговорила:

– Вы в курсе, Влад, что, исходя из лучших наших источников, самое малое пять из исходных шестнадцати племен практиковали человеческие жертвоприношения?

– Я понятия не имел…

– И многие предполагают, что, поскольку у