Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

– Заткнись.

Так я и сделал, заодно предавшись воспоминаниям. Мне нужно было ее достать.

Когда-то в Черном замке я видел покои, в которых обитает Некромантка, если это можно назвать «покоями». Шкаф и то побольше. Там хватало места, чтобы она могла встать, и все. Я не мог не заметить вслух, мол, какая же крошечная комнатушка – и Некромантка озадаченно молчала с минуту, а потом проговорила:

– Ты же видишь только три измерения, верно?[103]

Боюсь, что так. Большее моим ощущениям недоступно.

И в рамках этих ощущений, похоже, мне не убедить Алиеру объяснить, что происходит.

– Чем тут тебя кормят? – Она ответила непонимающим взглядом, а я пояснил: – Когда я был тут, мне давали что-то вроде похлебки с сухариками. Когда ее варили, над кастрюлей помахали кусочком курятины. С тобой обращаются лучше?

– А когда ты тут был?

– Несколько раз. Ну, не в точности тут – то же здание, но другой номер. Мой был обставлен похуже.

– И это делает тебя выше в моральном плане?

– Нет. В моральном плане меня делает выше другое: я был виновен в том, за что меня взяли, и все же вышел на волю.

Она зашипела, а я пожал плечами.

– Ну, своего рода достижение.

Алиера что-то пробормотала в адрес джарегов. Наверное, это не было похвалой.

– Однако, – добавил я, – ты ведь тоже виновна. Технически. Так что, полагаю…

– Ты многое об этом знаешь, да?

Молнией промелькнуло воспоминание: я лежу на спине, неспособный пошевелиться, а кусочки мироздания вокруг меня превращаются в то, чего не должно существовать[104].

– Не так много, – ответил я, – но больше, чем следовало бы.

– Вот с этим я полностью согласна.

– Я о другом: почему императрица вдруг решила, что закон, на который она всегда смотрела сквозь пальцы, нужно…

– Спроси у нее.

– Она, пожалуй, не ответит.

– Думаешь, отвечу я?

– Почему нет?

– Вопрос, полагаю, риторический.

Алиера отвернулась, я в ожидании плеснул себе еще сидра. Люблю, когда у меня в руке стакан с выпивкой – есть чем заняться, пока жду, а кроме того, я очень хорошо выгляжу со стаканом в руке, переминаясь с ноги на ногу, словно официант, пока клиент колеблется между креветочным суфле и ягненком по-фенарийски. Ну хорошо, может, выгляжу я и не так хорошо. Я отошел от бара и сел на стул лицом к лицу с Алиерой, глотнув сидра. Куда лучше.

– Да, – сказала она.

– Ты о чем?

– Вопрос был риторическим.

– А. Ну а мой – нет.

Она поерзала, переместившись на кушетке чуть поглубже, а я сохранял молчание – вдруг она все же что-то скажет.

И она сказала:

– Не знаю.

Тихо, задумчиво, совсем на Алиеру непохоже. Я по-прежнему держал рот на замке – частично смакуя новый вкус, а частично ожидая продолжения.

– Все не так просто, – проговорила она, словно отвечая на вопрос, заданный кем-то еще.

– Тогда объясни.

– Ты по-прежнему считаешь, что тут «дружба против политики».

Я кивнул, показывая, что понятия не имею, о чем это она.

– Но выбор далеко не столь ясен. Вопрос в том, насколько плохо все обернется, и какова вероятность, что такое случится, и насколько ты уверен, что то или это сработает или не сработает.

Я снова кивнул. Когда на Алиеру э’Киерон находит разговорчивость, лучше помалкивать и не мешать.

– Но она не сделала бы этого, если только… – Тут она прервалась на полуслове и сверкнула глазами?

– Если что? – спросил я.

– Заткнись.

– Что-то не хочется, – вздохнул я. – С адвокатом встретишься?

– Зачем?

– Ну, чтобы тебя не убили, или как это правильно зовется.

– Думаешь, меня это волнует?

– В свое время ты дралась так, словно это тебя волновало. Может, конечно, ты притворялась.

– Ты чертовски хорошо знаешь, что это другое.

– Ты же знаешь, я плохо чувствую разницу.

– Ты всегда плохо чувствуешь то, что нельзя прямо сейчас применить на практике.

– Ты говоришь это с таким видом, будто тут что-то не так.

Алиера с отвращением фыркнула.

– Ладно, – проговорил я, – философией займемся в другой раз. Так ты будешь говорить с адвокатом?

– Нет, – ответила она.

Я скептически на нее покосился.

– Боишься, что тебя признают невиновной?

Алиера взглянула на меня и отвернулась.

– Уходи.

Неоднозначное поведение.

– Разумеется. А пока, что ты такого знаешь или подозреваешь, что могло бы привести к этой, э, ситуации, но ты не хотела раньше говорить?

– Я ничего не скажу тебе, Влад. Оставь меня в покое.

И поди пойми, как тут быть, когда она сама не знает, чего хочет.

– Тебя арестовали по государственным соображениям, – проговорил я так, словно знал это наверняка. – Ты можешь не знать, каковы эти соображения, но знаешь, что это так. И ты боишься, что если станешь защищаться, это как-либо помешает действиям императрицы.

– Иди к черту.

– Тебе, вероятно, и в голову не приходило, что императрица как раз и рассчитывает, что ты БУДЕШЬ защищаться, в противном случае она бы никогда не использовала этот рычаг, чтобы добиться того, чего она пытается добиться.

Во взгляде Алиеры мелькнула искорка, теперь уже интереса.

– Откуда ты знаешь?

– Она сказала. Только что не прямо этими словами, учитывая все, о чем умолчала.

– Ты говорил с ней?

– Я имею на это право. Как обладатель имперского титула, знаешь ли.

– И она сказала…

– У меня появилось чувство, что происходит много чего, о чем она мне не могла сказать.

– У тебя появилось чувство.

– Точно.

– Значит, ты предполагаешь.

– Не то чтобы уверенность, но больше, чем предположение.

Она с отвращением фыркнула.

Я ждал. Драконлорды слишком упрямы, чтобы их можно было в чем-либо убедить доводами разума, поэтому, чтобы иметь с ними дело, нужно освоить один трюк – избегая высказать что-либо такое, за что дракон тебя прикончит, выждать, пока он самостоятельно не придет к желаемому выводу. С Алиерой это еще актуальнее, нежели с прочими.

Она проговорила:

– Если ее величество не желала, чтобы меня признали виновной, она не начинала бы эту затею со взятием под стражу.

– Ага, – изрек я.

Далее никто не произнес ни слова. Вслух то есть; Лойош кое-что мысленно мне поведал, главным образом – об Алиере и милых свойствах ее характера. Ничего нового я не узнал. Сам подобное не раз говорил.

– Хотел бы подчеркнуть одно важное обстоятельство, – наконец произнес я.

– Какое. Именно?

– Если у тебя не будет адвоката, станет очевидно, что ты намеренно приносишь себя в жертву. А если ты намеренно принесешь себя в жертву, это, весьма вероятно, воспрепятствует императрице достичь того, чего она пытается достичь.

Алиера сверкнула глазами. Думаю, она понимала, что я просто пытаюсь подтолкнуть ее