Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Вдалеке, на проспекте, в мутном предрассветном свете, мелькали силуэты. Они двигались медленно, неуверенно, покачиваясь, словно пьяные. Эти фигуры пересекали дорогу, натыкались на брошенные машины, замирали на месте, будто прислушиваясь к тишине, и снова начинали свое бесцельное шествие. От их немых, но ощущаемых кожей движений веяло ледяным ужасом.

Брайан вел ее сложным маршрутом: вдоль заросшей бурьяном обочины, через пролом в кирпичном заборе, мимо почерневшего остова автобуса. Тени были их союзниками, укрывая каждый шаг. Иногда они замирали, прижимаясь к холодным поверхностям, когда один из «бродяг» внезапно оборачивался в их сторону или издавал тот самый сиплый, булькающий звук, от которого кровь стыла в жилах.

Наконец они добрались до своего укрытия — полуразрушенного магазинчика с вывеской, которая давно обвалилась, оставив лишь ржавые кронштейны. Стекла были выбиты, и внутри пахло плесенью, пылью и разложением. Но отсюда, из-за угла, открывался прямой вид на тот участок дороги, где они оставили джип.

Брайан первым осторожно заглянул в проем окна, его пальцы крепче сжали биту. Затем он отпрянул и жестом, резким и тревожным, позвал Неву.

Она прижалась плечом к шершавой стене, медленно, миллиметр за миллиметром, выглянула наружу. И ощутила, как по спине побежали ледяные мурашки.

Воздух здесь был густым и тяжелым, насыщенным запахом разложения и гари. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в грязно-серые тона, предвещая скорый дождь. И прямо перед ними, на асфальте, вокруг их автомобиля, копошилась толпа. Сначала Неве показалось, что это просто большая группа, но чем дольше она вглядывалась, тем отчетливее понимала масштаб. Их были не десятки. Их были сотни. Две, а то и больше. Они медленно, почти ритуально двигались вокруг машины, толкались, некоторые царапали металл обломками, другие просто стояли, уставившись в пустоту. Монотонное, похожее на жужжание гудение, исходящее от них, было слышно даже отсюда.

— Чёрт… — выдохнула Нева, и это слово повисло в воздухе, полное безнадежности. Горло сжалось спазмом.

Брайан молчал несколько секунд, его глаза бегали по толпе, оценивая, вычисляя. Пальцы нервно постукивали по рукоятке его импровизированного оружия.

— Просто так не пробьёмся, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала не детская, а взрослая, усталая уверенность. — Это не кучка. Это... стена. Они нас разорвут, если сунемся.

Нева лишь молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от этого леденящего душу зрелища.

Они наблюдали из укрытия несколько минут, и в этой гнетущей тишине Брайан заговорил снова, его голос стал тише, каким-то сдавленным:

— Я не говорил деду... но бабушка... она ожила. Сразу после того, как умерла. Мы занесли ее в комнату... и сразу в подвал спустились. А потом... я поднялся за водой. И встретил ее там. В темноте. Она шла на меня... я растерялся. Она уже почти... почти укусила. — Он с силой сжал биту, его костяшки побелели. — Пришлось... вот этим.

Неву вдруг сдавило острое, непривычное чувство жалости к этому мальчишке. Ему пришлось не просто выживать. Ему пришлось убить свою бабушку. Повзрослеть за одно мгновение. Она молча положила руку ему на плечо, почувствовав, как он напрягся от прикосновения.

— Так надо было, — сказала она тихо, но очень четко, глядя ему прямо в глаза. — Ты сам это знаешь. Мы заберём вас. Отсюда.

— Правда? — в его вопросе прозвучала не детская надежда, а скорее усталое недоверие ко всему миру.

— Да, — ее ответ был тверд, как сталь. — Хватит вам жить в той могиле, рядом с этим... живым кладбищем. Только давай придумаем, как отвлечь этот ходячий музей.

Они снова уставились на дорогу. Мозг Невы лихорадочно перебирал варианты.

—Мусорные баки, — первым предложил Брайан. — Если поджечь, будет громко и ярко.

— Мало, — сразу отсекла Нева. — Всех не отвлечет. Быстро перегорит.

—Тогда... стучать по машине. В соседнем дворе. Сигнализацию включить.

—И сам попадешь в ловушку. Не вариант.

Она закусила губу, в голове крутились обрывки тактик, воспоминания о прошлых вылазках.

—Слушай, а полицейской машины поблизости нет? С сиреной?

Брайан покачал головой.

—Не встречал. Давно все раскурочили.

— Жалко. Нужно что-нибудь... мощное. Зрелищное.

И тут лицо Брайана озарилось идеей. Он обернулся к ней, и в его глазах вспыхнула искра.

—Здесь, в паре кварталов отсюда... там было агентство праздников. «Фейерверк» называлось. Я туда залазил. Продуктов нет, а вот салютов... салютов там полно. Целые коробки.

Мысль ударила, как током. Нева даже облизнула внезапно пересохшие губы.

—Черт... Да ты гений! — в ее голосе впервые за этот долгий день прозвучал настоящий, неподдельный азарт. — Если мы подожжем это все в каком-нибудь открытом ящике, подальше отсюда... Будет такой фейерверк, что им и не снилось. Громко, ярко, долго. Они все рванут туда.

Она снова взглянула на дорогу, на эту колышущуюся массу тел. Теперь они казались не просто непреодолимой преградой, а сложной, но решаемой задачей.

—Если хоть один повернет не туда, заметит нас... — шепотом произнесла она, больше для себя.

—Вся эта орава рванет следом, — закончил за нее Брайан. Его голос стал твердым, почти командирским. — Мы не имеем права на ошибку. Ни на одну.

Нева глубоко вдохнула, заставляя дрожь в коленях утихнуть. В голове уже складывался план: грохот разрывов, ослепительные вспышки в небе, рев огня. Это могло сработать. Это должно было сработать. Они не имели права на провал.

Решение висело в воздухе — опасное, почти безумное, но единственное. Брайан, не теряя ни секунды, кивнул и жестом показал следовать за собой. Их путь обратно через развалины был еще более осторожным и тихим. Теперь они знали, куда идут и зачем, и это знание заставляло сердце биться чаще, а ноги двигаться быстрее, но и осторожнее.

Они не шли по открытым улицам, а буквально просачивались через городскую ткань: пролезали через проломы в стенах гаражей, пересекали заросшие бурьяном задние дворы, крались по темным, вонючим подворотням, где валялись разбросанные кости и тлел мусор. Подросток двигался с потрясающей уверенностью, словно у него в голове была составлена подробная карта этого мертвого города и всех его слепых зон.

Агентство праздников «Фейерверк» оказалось в небольшом, полуразрушенном торговом ряду. Вывеска, когда-то яркая, теперь висела на одной цепи, потемневшая и покрытая пылью. Дверь была выбита, и внутри пахло пылью, бумагой и сладковатым химическим запахом пиротехники.

Внутри царил хаос. Полки были опрокинуты, повсюду валялись обрывки упаковок, конфетти и серпантина, похожие на осенние листья после праздника, которого не было. Но в дальнем углу, за прилавком, они