Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

— Нева, — резко, но без упрека сказала Джина, кивнув в сторону детей.

Нева замерла, затем резко выдохнула. Она отвернулась от карты, и ее лицо смягчилось. Она подошла и присела на корточки перед Линой.

— Эй, малышка, — ее голос стал на удивление мягким, почти шутливым. — А хочешь, на вертолете покататься?

— На вертолете? Настоящем?! — Брайан подскочил на месте, его собственные страхи мгновенно забылись перед такой перспективой.

— Ага, настоящем, — Нева улыбнулась уголком рта. — Скоро дядя Балт прилетит на большой железной птице и отвезет вас в одно место. Очень безопасное.

Брайан опешил, его лицо вытянулось.

—Мы... мы едем не с вами? Я думал, мы будем жить у вас на ферме...

Нева встала, потрепала его по взъерошенным волосам.

—Нет, сорванец. У нас... — она запнулась, подбирая слова, —...не курорт. Справляемся, но риск есть. А вам нужно настоящее убежище.

— Зато там, куда вы летите, есть бассейн, — подхватила Джина, поднося Лине кусочек хлеба с мясом. Девочка робко взяла его.

— Бассейн? Правда? Круто! — Брайан снова воспрял духом.

— И школа, — добавила Нева, снова делая серьезное лицо.

— Фу, школа? Не-е-ет! — застонал мальчишка, будто это было хуже, чем полчища живых мертвецов.

— Фу не фу, а учиться придется, — строго сказала Нева, но в глазах у нее теплилась искорка. — Этот мир, что рухнул, нам нужно его восстанавливать. Нам, старикам, проще — мы помним, каким он был. Знаем, что и как было. Осталось лишь повторить путь. А для этого вам, молодым, нужно грызть гранит науки. Понял?

Брайан покосился на нее, но промолчал, втайне соглашаясь.

Сет свернул карту. Перекус был окончен.

— Садитесь в машину, я сейчас, — буркнула Нева и отошла за покрытую мхом глыбу, достав пачку сигарет.

Она не хотела при детях. Они и так смотрели на неё с опаской, широкими глазами, в которых читался немой вопрос: "Она тоже монстр?" Нева не могла видеть себя со стороны — запачканная кровью, с потрескавшимися губами и взглядом пустым, как выжженная земля. Но она чувствовала их страх. И сейчас ей отчаянно не хотелось довершать картину, становясь в их глазах ещё одним чудовищем с горящей папиросой.

Она затянулась глубоко и нервно, спрятавшись в тени валуна, и через секунду выдохнула дым струйкой, которую тут же унёс ветер. Рука чуть дрожала. Ещё одна затяжка. И она уже гасила окурок о камень, с силой прижимая его, будто могла так же подавить и свою дрожь. Она снова была собранной, твёрдой. Пусть и с горьким привкусом табака на губах.

Она молча вернулась к машине. Дети не смотрели на неё, делая вид, что заняты своими мыслями. Они всё видели. Они молча заняли свои места в джипе. Двери захлопнулись с глухим стуком, будто хлопая крышкой гроба. Двигатель взревел, и внедорожник тронулся в путь, оставляя позади пыльную обочину и устремляясь навстречу новой, неизвестной, но уже не такой пугающей дороге.

Глава 72. Ад №2

Дорога на Кертольд вилась меж холмов, как высохшая река. Асфальт трескался, уступая место коварным колеям и провалам, которые внедорожник брал с упрямым рычанием, подбрасывая пассажиров на сиденьях. По обочинам, словно памятники былой жизни, стояли скелеты машин — некоторые оплавленные, другие просто брошенные, с открытыми дверьми, зазывающими в свою ржавую утробу. Воздух, сначала наполненный запахом полыни и хвои, постепенно становился тяжелее, гуще — в него вплетались ноты тлена и чего-то кислого, сладковатого, что щекотало ноздри и заставляло морщиться.

Брайан, уткнувшись носом в стекло, молчал. Его первоначальное любопытство сменилось напряженным вниманием. Он смотрел на мир за окном не как ребенок, а как опытный скаут, отмечая каждую груду битого кирпича, каждый темный проем между домами вдалеке. Николас неотрывно смотрел вперед, его рука механически гладила волосы Лины, дремавшей у него на коленях. Сет и Джина молчали, их руки лежали на оружии, взгляды метались, сканируя местность.

И вот, за очередным поворотом, открылся он — Кертольд. Он не был похож на тот адский котел, из которого они только что выбрались. Тот был яростным, горящим, клокочущим. Кертольд же производил впечатление города, который не боролся, а сдался. Он был мертв тихо, почти благородно, и от этого — еще страшнее.

Их встречала стандартная картина предместья: разбросанные коттеджи с потемневшими от дождей ставнями, разбитые витрины небольшого торгового центра, пустынная автозаправка с опрокинутыми колонками. Но дальше дорога упиралась в главную улицу, и там открывался истинный масштаб.

Город будто вымер. Ни вспышек, ни криков, ни того навязчивого, зловещего гула, что висел над предыдущим городом. Здесь царила гнетущая, неестественная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в узких проулках между многоэтажками. Окна в домах были темными, словно выжженными глазницами. Кое-где на балконах висело полуистлевшее белье, колышась на ветру, как призраки былого уюта.

Но самое жуткое было в деталях. На перекрестках стояли аккуратно, словно в пробке, брошенные машины. Их двери были закрыты, стекла целы. Казалось, люди просто вышли из них и испарились. Вдоль тротуаров кое-где валялись скелеты, обглоданные дочиста и припорошенные пылью, — работа мародеров или времени. На стене одного из зданий чьей-то рукой была выведена огромная надпись краской: «БЕЗ БОГА». Больше ничего. Просто констатация.

Нева вела машину медленно, почти крадучись, выбирая путь между брошенными автомобилями. Ее взгляд, острый и холодный, выхватывал каждую тень, каждое движение за стеклами. Она ждала подвоха. Такая тишина в городе такого размера не сулила ничего хорошего.

Они проехали мимо центральной площади. Фонтаны, конечно, молчали. На постаменте в центре все еще стоял облезлый памятник какому-то местному герою, с выщербленным лицом и протянутой рукой. У его подножия лежала груда истлевших костей.

— Никого... — тихо произнесла Джина, и в ее голосе было не облегчение, а тревога. — Где все?

— Спрятались. Или вымерли. Или... — Сет не договорил, но все поняли. Или ждут.

Они миновали площадь, углубляясь в каньон улиц. Давление не ослабевало. Казалось, за каждым темным окном, в каждой подворотне затаилась невидимая угроза, наблюдает за ними слепыми глазами. Даже воздух в салоне стал густым и спертым от всеобщего напряжения.

Кертольд был другим. Он не атаковал. Он просто дал им въехать в свою гниющую утробу, и теперь они чувствовали себя мухами в паутине, еще не видя