Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

ему на плечо, заставляя его посмотреть на себя. Ее глаза были стальными. — Повторяю план. Ты поджигаешь и бежишь. Не смотри на зрелище. Просто беги. В подвал. За остальными. Я в это время до джипа добегу, заведу его и подъеду к вам. Понятно?

— Понятно, — кивнул он, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

— Хорошо. Давай.

Брайан сделал глубокий вдох и выскользнул из разбитого окна магазина. Он не побежал, а засеменил быстрым, крадущимся шагом, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Его темный силуэт быстро уменьшался, удаляясь к тому месту, где стояли мусорные баки.

Нева осталась у окна, ее пальцы вцепились в раму. Она не отводила от него глаз ни на секунду, ее все существо было напряжено, как струна. Автомат висел на груди, палец лежал на спусковом крючке. Каждый нерв, каждая клетка ее тела была готова в любой миг выпрыгнуть из укрытия и ринуться на помощь, если хоть одна тень, хоть один из тех мертвецов обернется в его сторону. Она следила за каждым его шагом, за каждым движением, затаив дыхание, мысленно прокладывая ему путь и готовясь к худшему.

Брайан растворился в предрассветных сумерках, словно тень. Нева, не моргая, следила за его движением, каждый ее мускул был напряжен до предела. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Он двигался ловко и бесшумно, прижимаясь к стенам, замирая в глубоких дверных проемах, пропуская мимо медленно бредущие одинокие фигуры.

Вот он достиг груды мусорных баков. На мгновение его силуэт скрылся за ржавым железом. Нева замерла, ее пальцы инстинктивно сжали приклад автомата. Прошла вечность. И затем он показался снова, уже без мешков. Он сделал ей едва заметный знак рукой — готово.

Он замер на корточках, выжидая. Пламя спички брызнуло на мгновение оранжевым бликом в синеве рассвета и тут же погасло. Сначала ничего не происходило. Только ветер шелестел обрывками бумаги по асфальту.

И вдруг — резкий, сухой треск. Еще один. Затем ослепительная белая вспышка ударила в небо, рассыпаясь тысячами искр с оглушительным шипением. Это сработал первый «фонтан».

Эффект был мгновенным и гипнотизирующим. Мертвая тишина взорвалась какофонией звуков. Громкие хлопки, свист взлетающих ракет, оглушительные разрывы, раскрашивающие небо в ядовито-зеленые, алые и ослепительно-белые цветы. Это было одновременно прекрасно и ужасающе.

Толпа у джипа замерла на мгновение в полном недоумении. Сотни пар мутных глаз повернулись в сторону внезапного светошоу. Раздался протяжный, коллективный стон — не ярости, а скорее животного любопытства. И вся масса пошатнулась и медленно, но неотвратимо, словно приливная волна, двинулась прочь от джипа, прямиком к эпицентру огня и грохота.

Брайан не стал дожидаться. Как только первая ракета рванула в небо, он уже бежал. Не оглядываясь на свое творение, не задерживаясь ни на секунду, он рванул обратно по тому же маршруту, петляя между развалинами, его ноги едва касались земли.

Как только последний из оживших оторвался от джипа и поплелся к фейерверку, она выскочила из своего укрытия. Ее бег был быстрым, низким и невероятно тихим. Она не смотрела по сторонам, ее взгляд был прикован к цели — к знакомым очертаниям джипа.

Она подбежала к машине, рука сама потянулась к карману, где лежали ключи. Дверца со скрипом открылась, она впрыгнула на сиденье. Сердце бешено колотилось. Заводись, заводись, заводись... — мысленно повторяла она, втыкая ключ в замок зажигания.

Двигатель взревел с первого раза, здоровый, мощный рык, который показался ей самым прекрасным звуком на свете. Она тут же вырулила на середину улицы и рванула к тому месту, где должен был появиться Брайан с остальными.

Брайан влетел в подвал через окно. Он буквально свалился внутрь, едва успев придержать крышку, чтобы она не грохнула. Его дыхание было частым, прерывистым, лицо залито потом и сажей, в глазах горели одновременно страх и лихорадочная решимость.

В подвале уже не спали. Грохот фейерверков, даже приглушенный толщей бетона и земли, был слышен и здесь. Он звучал как отдаленные взрывы, обвалы, как сама земля рушится у них над головами. Николас сидел на матрасе, прижимая к себе перепуганную, тихо плачущую Лину. Сет и Джина стояли у стены, сжав оружие, их лица были бледны и напряжены. Они готовились к худшему.

— Что происходит?! — голос Сета прозвучал резко, почти яростно. — Это что, обстрел?

Брайан, опираясь на колени, пытался отдышаться.

—Нет... Это... мы... — он выдохнул и выпалил: — Салюты! Мы отвлекли их! Всех! Дорога свободна! Надо бежать! Сейчас!

В подвале на секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Лины.

— Вы что сделали?! — Сет сделал шаг вперед, его глаза сузились от гнева. Он смотрел не на Брайана, а на пустое место рядом с ним, словно обращаясь к невидимой Неве. — Это безумие! Это опасно! Почему нас не взяли? Почему не предупредили? Мы могли помочь!

— Не было времени! — парировал Брайан, тоже повышая голос. — Они уже расходились! Шанс был один!

Николас медленно поднялся. Его лицо было серым, осунувшимся.

—Куда бежать, мой мальчик? — в его голосе звучала не надежда, а старая, как мир, усталая покорность. — Здесь у нас есть стены. Еда. Вода. Там... там только смерть.

— Еда закончится! — крикнул Брайан, и в его голосе впервые прорвалась неподдельная, детская истерика. — Вода кончится! Мы умрем здесь! Мы сгнием в этой яме и... и превратимся в таких же, как те, что снаружи! Ты хочешь, чтобы Лина стала такой?!

Эти слова, как удар хлыста, достигли цели. Николас вздрогнул и прижал внучку еще крепче, словно пытаясь защитить ее от самого этого страшного будущего. Он посмотрел на Брайана, на его горящие глаза, на его грязное, решительное лицо, и что-то в нем сломалось. Старая упрямая воля к сохранению статус-кво рухнула под натиском отчаянной воли к жизни.

— Ладно, — хрипло выдохнул он. — Ладно. Пошли.

Действовать нужно было быстро. Грохот на улице начал стихать. Брайан первым полез в лаз, помогая выбраться Николасу с Линой на руках. Девочка зажмурилась, вжавшись в деда. Затем выбралась Джина. Сет, все еще ворча что-то под нос про «безрассудных идиотов», вылез последним, пятясь, с автоматом наготове.

Их ждал кошмар. Фейерверк отвлек основную массу, но звуки и движение у подвала не остались незамеченными. К ним, пошатываясь, сползаясь из соседних дворов, уже двигались несколько десятков фигур. Они шли медленно, но неумолимо, протягивая руки, издавая те самые сиплые, голодные звуки.

— К машине! Бегом! — скомандовала Джина, уже