Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Глава 20. Перо

Конец сентября — начало октября 1774 г. от Сошествия

Море Льдов

— Поручение для кайра Лиллидея!

Услыхав издали свое имя, Джемис перегнулся через фальшборт и глянул вниз, на причал. Среди суматохи, какая всегда предшествует отбытию судна, островком покоя маячили четверо. Они сразу бросались в глаза из-за своей неподвижности. Странная компания: трое знатных кайров из гарнизона Первой Зимы: Гленн, Кальвер и Доркс, а с ними — мещанин в сером плаще. Этот, последний, мог бы являться греем кого-то из троицы, однако был, как для грея, слишком тощ и неказист, и отчего-то безоружен. Не был он и герцогским курьером, прибывшим в сопровождении воинского эскорта: с поручением для Джемиса лорд Эрвин наверняка послал бы человека, которого Джемис знает в лицо.

Меж тем кайр Гленн повторил свое воззвание:

— Поручение для кайра Лиллидея!

Один из матросов, что катили на борт бочонки воды, указал кивком головы:

— Там он, на баке.

Джемис не стал говорить сверху вниз — это было бы оскорбительно для визитеров. Пробившись сквозь погрузочный хаос, сошел по трапу и отсалютовал.

— Здравья вам, кайры.

Они ответили на приветствие, и Гленн сообщил:

— Имеем для вас послание, кайр Джемис.

— Что приказывает его светлость?

— Не герцог, — ответил Гленн, — и не приказывает. Мы привезли из Первой Зимы просьбу от великого лорда Десмонда.

Кайр Джемис прежде не жаловался на глухоту, однако тут счел нужным переспросить:

— От великого лорда Десмонда Ориджина, отца герцога?

— Так точно.

— И с каких же пор великий Десмонд просит своих вассалов вместо того, чтобы приказать? Уж не оговорились ли вы, кайр Гленн?

— Лорд Десмонд теперь вам не сюзерен и не может требовать.

— Однако он — величайший воин Севера и отец моего лорда. Он знает, что я без сомнений выполню любой его приказ! Если только… — внезапная догадка посетила Джемиса и заставила нахмурить брови. — Если только приказ лорда Десмонда не идет вразрез с приказом его сына. Уж не об этом ли речь?

Гленн вынул конверт и протянул Джемису:

— Прочтите, кайр.

— Скажите на словах, кайр Гленн, если не желаете меня оскорбить.

— Не примите за неуважение, кайр Джемис, но лучше вам прочесть. Хочу, чтобы просьба была вами правильно понята.

— Стало быть, это такая просьба, которую можно понять неправильно?

Джемис взвесил письмо на ладони с явным желанием порвать его. Гленн сказал:

— Если в двух словах, кайр Джемис, то лорд-отец просит вас взять в путешествие попутчика.

— А если в трех словах? Где подвох, кайр Гленн?

Четвертый визитер — тот, похожий на мещанина, — выступил вперед.

— Позвольте мне внести ясность, кайр Джемис.

— Имя?

— Марк Фрида Стенли.

— Чернь?! Кто позволил тебе говорить?

Мещанин нагло ухмыльнулся:

— Великий лорд Десмонд, лучший воин Севера. Видите ли, он определил меня вам в спутники.

Трое кайров кивками подтвердили его слова. Джемис спросил:

— И зачем ты мне?

— Абсолютно незачем. Я буду выполнять задание, которое поручил мне милорд. Вам, кайр, я ничем не помогу, а напротив, послужу обузой и источником раздражения, ведь вам придется приглядывать, чтобы я не сбежал. По правде, я вам сочувствую и даже готов попросить прощения.

Джемис в паре емких фраз поблагодарил Марка за сочувствие, а после добавил:

— Приказ дан тебе, так что дело твое. Хочешь плыть — плыви, хочешь бежать — беги. Нянькой я тебе не буду.

— Не все так просто, кайр Джемис, — вмешался Гленн. — Видимо, вы не поняли, кто этот человек. Его нельзя отпустить, ибо он — пленник герцога. Его прозвище — Ворон Короны.

И тут Джемис вновь подумал, что слух его подводит.

— Ворон Короны?

— Так точно.

— Тот самый, которого прислали отравить герцога Эрвина?!

— Тот самый.

Джемис выхватил меч. Эхом лязгнули клинки Гленна и Доркса, скрещенной сталью заслонили Ворона.

— Тьма вас сожри, Джемис! — процедил Гленн. — Я не меньше вас презираю эту тварь. Но герцог Эрвин приказал сохранить Марка живым, а лорд Десмонд просит взять его на борт судна. Вы, черт возьми, хотите ослушаться сразу двух Ориджинов?

Джемис опустил клинок и, наконец, вскрыл конверт. Быстро проглядел письмо.

— На печати герб Ориджинов. Но я хорошо знаю почерк милорда — писал не он.

— Конечно, черт! Милорд хворает, он не смог бы и слова написать! Это рука герцогини.

— Ее почерк мне незнаком. Откуда мне знать, что это действительно просьба милорда, а не чья-то гнусная выходка?

Марк сказал:

— Чтобы вы не сомневались в этом, лорд Десмонд просил передать. Когда вы вернулись из эксплорады вдвоем с Эрвином…

— Герцогом Эрвином! — рявкнул Джемис.

— Тогда еще просто Эрвином, — не моргнув глазом, отрезал Марк. — После эксплорады лорд Десмонд сказал вам наедине такие слова.

Он приблизился к Джемису, невзирая на клинок, лезвие которого уперлось в грудь Марку, и произнес фразу шепотом, неслышно для остальных кайров. Джемису потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с удивлением. Затем он убрал меч.

— Я выполню просьбу милорда и возьму тебя. Сделаю все, от меня зависящее, чтобы ты остался жив и выполнил поручение, в чем бы оно ни состояло. Мне противен твой вид и голос, так что я не стану говорить с тобой без крайней нужды. Но уж если заговорю, то считай, что к тебе обращается лорд, Праотец и бог в одном лице. Ясно?

— Ни тени сомнений, кайр Джемис.

— На борт.

• • •

Сказать, что Ворон Короны не любил корабли, — не сказать ничего. В тех краях, где он родился и вырос, самым глубоким водоемом был колодец, самой широкой водной преградой — лужа на Подвальной улице. Плавал Марк с грехом пополам. К земной тверди относился сообразно ее названию: как к тверди. Земля — незыблемая опора. Такою ее создали боги, и поступили мудро.

А вот палуба корабля — порождение Темного Идо, инструмент пыток, источник изощренных и долгих мучений. Она издает массу устрашающих звуков: скрипит, тихо постанывает, исторгает из недр себя гулкий стук или плеск. Она дышит, пошатываясь из стороны в сторону, вздымаясь и опадая, словно грудь чудовища. Порою негодует и становится на дыбы, норовя скинуть тебя в бездну, а то пускается в пляс, швыряет человечков из стороны в сторону и лупит о стены, как прилежная