Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

– Да, пришло время прощаться… – тихо вздохнула она.

Огни на пагоде Пэнлай гасли один за другим. А-Нань поднялась наверх и заглянула во дворик, где допрашивали Фан Бимянь – было тихо, все уже разошлись. Тогда она просунула голову в дверь, окинула взглядом балку и, подражая кошачьему мяуканью, позвала:

– Мяу? Мяу?

Внутри было тихо. Она удивилась и позвала снова:

– Мяу-мяу-мяу?

– Взрослый человек, а ни капли серьезности, – раздался сзади знакомый голос, низкий и мягкий, с нотками снисходительной усталости.

– А-Янь! – А-Нань вздрогнула, потом, ухмыляясь, обернулась. – Фан Бимянь уже увели?

Чжу Юйхэн взял у нее фонарь и поставил под навес. Пламя колыхалось на ветру, озаряя его глубокие глаза.

– Да. Хотел посоветоваться с тобой, как с ней поступить.

– Ты уж сам решай. Мое дело было – вывести ее на чистую воду и снять с себя обвинения, – А-Нань вдруг вспомнила кое-что и поспешно добавила: – А-Янь, можно тебя попросить? Вычеркнуть Ци Ся из списков певичек? А то она…

Она замялась, не зная, стоит ли рассказывать ему о положении Ци Ся.

– Можно, – не дожидаясь объяснений, согласился Чжу Юйхэн. – Я сейчас же распоряжусь.

А-Нань радостно улыбнулась, снова заглянула внутрь, убедилась, что Господина там нет, потянула Чжу Юйхэна за рукав, приглашая войти, и улыбнулась:

– Ты как раз вовремя! Я тебе кое-что покажу!

Видя ее таинственный вид, Чжу Юйхэн слегка приподнял бровь и хотел взять фонарь, чтобы войти, но А-Нань остановила его руку:

– Не надо.

Вэй Ханчжи, увидев, что девушка затаскивает Его Высочество в темную комнату, хотел последовать за ними, но А-Нань уже захлопнула дверь, оставив всех снаружи.

В полной темноте Чжу Юйхэн почувствовал, как А-Нань приблизилась к нему. В павильоне было по-осеннему прохладно, темно и тихо, теплый аромат гардении, исходящий от ее тела, заполнил все его сознание, заставляя невольно напрячься. Не успел он среагировать, как в руке у А-Нань засиял призрачный изумрудный свет – это была та самая жемчужина. Она спокойно лежала на ладони девушки, окруженная вращающимся зеленым сиянием, – свет жемчужины отражался от куска нефрита.

А-Нань поднесла это сияющее великолепие к его лицу. Сияние жемчуга и нефрита выхватило из мрака ее улыбающееся лицо, а и Чжу Юйхэн подумал, что глаза девушки по яркости вполне могли поспорить с драгоценностями.

– А-Янь, это оружие Фу Лянъянь, о котором рассказывал мой учитель. Я знаю, как оно устроено, но не очень понимаю, как им пользоваться. Думаю, оно прекрасно сочетается с методом «Девяти ходов», так что я сделала его для тебя. А уж как им управлять, тебе придется разбираться самому, не обессудь.

Чжу Юйхэн посмотрел на ее улыбающееся лицо, затем медленно поднял руку и взял это сияющее великолепие. Отшлифованный до невероятной тонкости нефрит слегка соприкоснулся в его ладони с жемчужиной, издав чистый и звонкий, едва уловимый звук. Блеск двух материалов заиграл, мелькая между пальцев. Тут он увидел медное основание в форме цветочной чашечки и узнал в нем ту недоделанную вещицу, которую А-Нань тогда второпях спрятала.

Значит, это было не для Чжу Синхэ, а для него?

– Я как следует изучу его, – тихо пообещал он, сжав в руке подарок.

А-Нань, улыбаясь, смотрела на кисти его руки. Эти руки, с первого взгляда заставившие ее потерять голову, а сейчас озаренные пробивающимся между пальцев светом, казались сном, миражом. В конце концов они были как отражение луны в воде – вроде так близко, но дотянуться до светила через его отражение невозможно.

В груди всколыхнулось чувство, похожее на сожаление. Она не удержалась, подняла руки и накрыла его ладони вместе с этим сиянием, сжала их.

Свет померк, павильон погрузился в холодную тьму. В этом холоде ее ладони казались особенно горячими и сильными. Чжу Юйхэн инстинктивно повернул руку, пытаясь удержать девушку, но она уже отпустила.

– Ну все, наконец-то отдала тебе, – голос ее звучал глухо. – Теперь я спокойна.

А-Нань открыла дверь и, уже занеся ногу над порогом, услышала за спиной голос Чжу Юйхэна:

– Как оно называется?

– «Солнце и Луна».

Величественное, как солнце; вечное, как луна.

Вечно яркое, озаряющее все сущее, – в нем скрыта та же роковая сила, от которой никто не может убежать и которой никто не может противостоять.

Чжу Юйхэн опустил глаза на «Солнце и Луну» в своей руке. Свет, проникающий снаружи, затмевал сияние оружия. А-Нань, прислонившись к двери, смотрела на него, улыбаясь.

– Хочется поскорее увидеть, как ты будешь управлять «Солнцем и Луной». Думаю, ты будешь очень похож на Фу Линъянь в ее лучшие годы – непобедимый, не знающий соперников.

Чжу Юйхэн уловил в ее словах нотку сожаления, но не успел спросить, как она, не колеблясь, распахнула дверь и шагнула наружу. А-Нань не обернулась, только помахала ему рукой и сказала:

– А-Янь, прощай.

Покинув залитую огнями пагоду Пэнлай, А-Нань не пошла на постоялый двор. Она обогнула стороной людные места, спустилась к морю и, остановившись в лунном свете, долго смотрела на бескрайнюю водную гладь, погруженная в раздумья.

Волны, источая слабый блеск, одна за другой лизали песок у ее ног. Сзади послышались шаги – кто-то мягко ступал по песку. А-Нань обернулась, взглянула на подошедшего и выдавила из себя улыбку:

– Господин, пойдемте.

– Представление, на которое ты меня пригласила, уже закончилось? – Чжу Синхэ встал с ней рядом у моря и свистнул, подавая знак Сы Цзю.

– Что, продолжения хочется? – А-Нань, скрестив руки на груди, смотрела на приближающегося издалека Сы Цзю. – Кто бы мог подумать, что с виду такая нежная и слабая госпожа Фан окажется двойным агентом Зеленого лотоса и мастерской Чжоцяо, способным убить человека, не моргнув глазом. А то, что она бросилась в реку, чтобы якобы сохранить чистоту, – тоже ложь. Это все уловки Зеленого лотоса, чтобы подобраться к нам.

– Чужая душа и правда потемки, – Чжу Синхэ чуть нахмурился, голос его звучал глухо. – Кто бы мог подумать, что мы к ней со всей душой, а она пришла к нам со злыми намерениями.

– Она в этих делах собаку съела, а мы долго были за морем, откуда нам знать такие приемы? – А-Нань надула губы с досадой. – Гадина! Как ловко изображала невинность! Чуть нас не рассорила!

– Об этом не волнуйся. У нас с тобой особые отношения, ей на них не повлиять. – Вокруг стояла мертвая тишина, вдали мерцали огоньки, в лунном свете Чжу Синхэ пристально смотрел на нее, взгляд его был нежен и внимателен. – Даже если бы ее коварный