Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Возможно, они решили заняться чем-то другим, – глухим голосом предположил Мо Жань.

– Чем это? – удивился Чу Ваньнин.

Только тут Мо Жань сообразил, что ляпнул лишнего. Он сухо кашлянул и отвернулся:

– Нет, ничем.

Но Чу Ваньнин успел сообразить, что именно он имел в виду. Его глаза широко распахнулись и почти сразу опасно сузились.

– О чем ты только думаешь? – В его голосе слышался гнев. – Садись на коня, мы возвращаемся!

Мо Жань пошевелил губами, желая поправить учителя, мол, не на коня, а на волка, но взглянул на мрачное лицо Чу Ваньнина, на его красные уши и замотал головой, проглотив вертящиеся на языке слова.

В тот самый момент Чу Ваньнин обернулся и, видя, что он делает, немедленно поинтересовался:

– Что такое? Чего трясешь головой? Или я что-то не так сказал?

– Нет-нет, вы совершенно правы, учитель, это я не о том думаю.

Поглощенный целым ворохом назойливых мыслей, Мо Жань промчался за Чу Ваньнином весь путь обратно до тренировочного поля Сяоюэ. Там они увидели Сун Цютун и Наньгун Сы, которые, оказывается, уже ждали их там.

Сун Цютун сидела на земле, вытянув белую и сияющую, будто нефритовую, ногу. На ее лодыжке была кровавая ссадина.

Выяснилось, что на полпути она позабыла настойчивый совет Наньгун Сы поджимать ноги и поцарапалась о колючий кустарник. Пусть ранка и была пустяковой, Наньгун Сы не смог оставить ее без внимания и отвез Сун Цютун назад, чтобы перевязать.

Мо Жань скользнул взглядом по обнаженным ногам Сун Цютун. Да, они и правда были чудо как хороши; но поскольку теперь у Мо Жаня появилась привычка все красивое тут же сравнивать с Чу Ваньнином, он следом подумал: «Нет, у Чу Ваньнина лучше». А ведь в прошлой жизни ноги Сун Цютун ему очень нравились.

Как же слеп он был тогда.

Теперь Мо Жаню все в Чу Ваньнине казалось прекрасным, как ни посмотри – хоть вдоль, хоть поперек. Даже эти всегда сверкавшие ледяным блеском глаза с их пренебрежительным и бесчувственным взглядом, который отражал самую суть Чу Ваньнина, то, каким он и должен быть – гордым и высокомерным, Мо Жань считал невероятно, до смерти красивыми. Он так восхищался красотой учителя, что, даже когда тот просто смотрел на него, бранил или закатывал глаза, в сердце Мо Жаня расцветала весна, а душа пела от восторга.

– Любишь играть – умей платить, – просто произнес Наньгун Сы, после чего снял с руки бесценный браслет и без раздумий передал Чу Ваньнину. – Возьмите, уважаемый наставник.

Чу Ваньнин взглянул на браслет и сказал:

– Камни Семи звезд отлично помогают подпитывать духовное ядро. Мне это очень нужно, большое спасибо.

Его слова оставили на душе Мо Жаня неприятный осадок. Стоя в сторонке, он пробормотал:

– Я вам еще лучше куплю.

– Что? – Чу Ваньнин, не расслышав, повернулся к нему.

Его раскосые глаза вдруг оказались так близко, что Мо Жань мог отчетливо разглядеть свое отражение в темных зрачках. Какое-то время Мо Жань молча смотрел в них и только потом ответил:

– Я сказал, что если увижу что-нибудь подходящее для вас, учитель, сразу вам куплю.

– Хорошо.

То, что Чу Ваньнин взял и вот так просто согласился, невероятно обрадовало Мо Жаня.

Он даже с некоторым превосходством взглянул на Наньгун Сы. Тот, правда, не обратил на его взгляд никакого внимания, но торжествующий Мо Жань, который в душе продолжал соперничать с Наньгун Сы за внимание Чу Ваньнина, жаждал, чтобы тот понял: вот, мол, когда учитель принял что-то от тебя, он вежливо сказал «большое спасибо», а мне бы он такого никогда не сказал, потому что мы с ним, видишь ли, не чужие люди, и со мной он разводить церемонии не будет.

И тут Чу Ваньнин добавил:

– Только не забудь взять у продавца счет, чтобы я потом вернул тебе деньги.

Мо Жань расстроенно промолчал.

Когда они вытащили из мешков цянькунь десяток каменных окуней, Наньгун Сы отвел их к деревянному охотничьему домику на краю поля Сяоюэ. Снаружи стояла закопченная печь, на которой имелась вся необходимая для готовки утварь. На фоне окружающих облагороженных бескрайних полей домик казался особенно жалким и обшарпанным: видимо, его соорудили здесь раньше, чем появилось тренировочное поле.

Чу Ваньнин провел пальцами по изгороди и остановился перед привязанными к ней веревочными украшениями. Потрепанные дождями и ветрами, они уже давно утратили свои яркие, нарядные цвета.

Когда Наньгун Сы с приправами в руках вышел из домика и увидел, куда смотрит Чу Ваньнин, он с улыбкой сказал:

– В год, когда вы покинули нашу школу, я привязал их здесь. Скоро совсем сгниют.

Чу Ваньнин ничего на это не ответил, лишь тихо вздохнул и опустился на низкий табурет, сделанный из отполированного куска деревянного столба.

Когда он служил в духовной школе Жуфэн, Наньгун Сы был еще совсем юным. В те времена Чу Ваньнин часто водил его на тренировочное поле Сяоюэ. Охотничий домик стоял здесь с тех самых пор.

Они быстро разожгли огонь и пожарили окуней, насадив их на тонкие ветки. Капли жира стекали по хрустящим рыбьим бокам и с шипением падали в огонь, распространяя дивный аромат.

Шесть рыбин Наньгун Сы отдал сидящим у изгороди демоническим волкам, а остальные посыпал солью и раздал спутникам.

Откусив всего пару раз, Сун Цютун отдала жареную рыбу Наньгун Сы, который уже прикончил свою.

– Мне столько не съесть. Пожалуйста, помогите мне, молодой господин.

Покосившись в их сторону, Чу Ваньнин увидел, как Наньгун Сы взял вторую рыбину и с радостью ее доел. «А эта Сун Цютун с виду кажется доброй и услужливой девушкой, – подумал он, – очень чутка к своему жениху и ни на шаг от него не отходит. Вовсе не похожа на легкомысленную изменщицу, каковой ее живописуют слухи. Видимо, все это и впрямь лишь досужие сплетни, и принимать их всерьез точно не стоит».

Пока Чу Ваньнин так размышлял, перед ним откуда-то появился лист лотоса с белой и нежной, аккуратно разделанной рыбой без единой крупной кости, над которой вился горячий и ароматный парок.

Удивленный Чу Ваньнин повернул голову и увидел, как Мо Жань убирает в ножны короткий серебристый кинжал, который всегда носил при себе.

– Вот, учитель, поешьте, – с улыбкой сказал Мо Жань, все еще протягивая рыбу другой рукой.

– Где ты взял лист лотоса?

– Сорвал, пока ловил рыбу на озере. Ешьте, пока горячая, а то будет невкусно.

Чу Ваньнин взял лист лотоса и поблагодарил, чувствуя, как в душе что-то шевельнулось: