Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Каменный окунь так и таял во рту. Кусочек за кусочком Чу Ваньнин съел рыбу целиком и даже не нашел ее слишком жирной. К тому времени, как Чу Ваньнин закончил трапезу, подвешенный на огне чайник вскипел. Сун Цютун поднялась со своего места, сняла железный чайник с крюка, налила каждому чаю и передала чашки, почтительно придерживая их двумя руками.

– Пожалуйста, угоститесь чаем, уважаемый наставник Чу.

На запястье одной из сжимавших фарфоровую чашку изящных рук с кожей белее ясной луны горела алая точка «гекконовой киновари».

Чу Ваньнин вдруг вспомнил, как тогда на торгах вторая глава палаты Сюаньюань сказала, что мастер Ханьлинь лично нанес на руку девушки «гекконову киноварь». Наверное, это было то самое пятнышко; а поскольку оно так и не исчезло, это лучше всего доказывает, что никакой любовной связи у Сун Цютун с Е Ванси не было и быть не могло.

С души Чу Ваньнина свалился камень. Такие люди, как Наньгун Сы, – бесхитростные, порывистые, как дикие жеребцы, упрямые, как отбившиеся от стаи волки, что всегда идут своим путем, волевые и несгибаемые, – очень нравились Чу Ваньнину, и он бы не хотел, чтобы брак Наньгун Сы оказался неудачным.

Затем Сун Цютун почтительно передала чашку и Мо Жаню, который ее принял, но пить не стал – просто отставил в сторону и с улыбкой произнес:

– Барышня Сун, я бы тоже хотел вам кое-что передать.

Часть двадцать девятая. Сердце помнит дела давно минувших дней

Глава 157. Учитель, на самом деле в ту первую брачную ночь я…

С этими словами Мо Жань вытащил из-за пазухи тонкий сверкающий браслет из перламутра Восточного моря с хрусталем Сихэ[58] с пика Чжужун[59]. С первого взгляда было ясно, что это очень недешевая вещь.

– Ранее вы написали мне письмо, в котором просили отдать вам духовный камень из брюха карпа-оборотня, но к тому времени камень, к сожалению, уже вставили в рукоять меча моего младшего двоюродного брата. Поэтому я решил преподнести вам в качестве свадебного подарка другую вещь – этот браслет огня и воды. Думаю, он вам подойдет.

– Но этот… этот браслет такой дорогой, ваша покорная служанка Цютун не может его принять…

– Разве можно не принять свадебный подарок? – Мо Жань улыбнулся. – Кроме того, браслет огня и воды может сдерживать поток духовной силы, принадлежащей к элементу огня. Правда, его может носить лишь женщина, но если вы наденете его и впредь всегда будете рядом с молодым господином Наньгуном, сможете тем самым в той или иной мере помочь ему гармонизировать поток духовной силы, так что эта вещь будет весьма полезна.

Сун Цютун повернулась к Наньгун Сы и взглянула на него, молчаливо спрашивая разрешения. Лишь когда тот кивнул, она двумя руками приняла подарок из рук Мо Жаня, учтиво поклонилась и мягко произнесла:

– Премного вам благодарна, уважаемый наставник Мо.

Они вчетвером еще немного посидели, беседуя за чашкой чая о том о сем.

Чу Ваньнина очень заботила предстоящая свадьба – важнейшее событие в жизни Наньгун Сы, поэтому он настоятельно посоветовал молодому человеку в ближайшие дни уделять больше внимания всем деталям церемонии и внимательно следить за тем, чтобы в нужный момент что-нибудь не пошло наперекосяк.

Наньгун Сы, допив чай в пару глотков, подбросил на ладони пустую чашку и весело ответил:

– Не стоит беспокоиться, уважаемый наставник, я каждый вечер хожу проверять, как идут приготовления. Я уже не тот, каким был в детстве, и понимаю, что такие дела следует делать с особым тщанием. К примеру, не далее чем вчера я обнаружил, что в вышивке на свадебном одеянии Цютун не хватает жемчужины, и тут же велел переделать.

Когда Наньгун Сы заговорил о церемонии, на его обычно беззаботном лице вдруг проступила застенчивость.

Он взглянул на Сун Цютун и с улыбкой добавил:

– Когда придет время, Цютун непременно будет прекрасна.

Услышав эти слова, Мо Жань, бывший муж Сун Цютун из прошлой жизни, рассеянно налил себе еще чашку чая и задумался. Разумеется, он прекрасно знал, что Сун Цютун была необычайно красива и обладала особыми чарами, ну и что с того?

В прошлой жизни, после совершения большого жертвоприношения Небу на пике Сюйин, Тасянь-цзюнь женился и сделал свою супругу первой императрицей мира совершенствующихся. Но в первую брачную ночь Мо Жань не остался в освещенных фениксовыми свечами брачных покоях.

Тем вечером он много выпил. В блеклом свете алых свечей, среди дымки шелковых занавесей Мо Жань приподнял за подбородок стыдливо покрасневшее лицо своей супруги и пристально вгляделся в него. Столкнувшись с какими-либо судьбоносными изменениями в своей жизни, люди обычно принимаются вздыхать о том, как быстро летит время и как стремительно все меняется. И Тасянь-цзюнь не стал исключением.

Все вокруг вдруг показалось ему ужасно фальшивым. Его взгляд, казалось, проникал сквозь колышущиеся алые занавеси и устремлялся на много лет назад в прошлое, в дни, когда бушующая метель застилала небеса.

Вот он в лохмотьях бредет в снегу, обдуваемый ледяным ветром… Вот он, почти умирая от голода и жажды, пьет рисовый отвар, которым с ним поделился какой-то добрый человек… Вот он, взволнованный, впервые оказывается на пике Сышэн… А вот он встает на цыпочки, чтобы в свете луны сорвать ту ветвь красной яблони… А потом стоит на коленях перед Чу Ваньнином, пока ивовая лоза хлещет его по спине…

Мо Жань и представить не мог, что наступит день, когда он будет попирать ногами бессмертных и станет властелином Поднебесной.

– О чем вы задумались, муж мой? – Сун Цютун устремила на него ласкающий взгляд прекрасных глаз. Ее красные губы слегка приоткрылись, и из них вырывалось дыхание столь же сладкое и желанное, как высочайший трон.

Теперь у него, кажется, было все: трон, могущество, власть и красавица…

Тогда чего же ему все-таки не хватало?

Он не мог понять, чего именно, но ясно ощущал сосущую пустоту. Ему казалось, будто он стоит на морозной горной вершине, а вокруг – лишь мутные одинаковые лица униженно склонившихся перед ним людей.

Он протискивался сквозь массу этих льстивых, заискивающих лиц, которые все славили его, восхваляли, лебезили и преклонялись – сотни, тысячи лиц, похожих друг на друга как две капли воды.

А затем он услышал, как кто-то обольстительным, нежным, будто лепестки пиона, голосом зовет его:

– Муж мой… Муж мой…

Его тут же охватило чувство омерзения. Устав от всего этого, он попытался выбраться из шумной толпы льстецов, но