Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

за тем, как гибнет его лучший друг, суждено было лишь на несколько мгновений пережить могучего Хлорриди. Пёс Гарм с самого начала битвы искал однорукого аса. Снедаемый завистью к Волку, Гарм желал сразиться с Тюром и, победив его, доказать, что Лунный Пёс сильней Фенрира. Приметив, наконец, однорукого витязя, Гарм десятифутовыми прыжками устремился навстречу ему. Тюр не стал уклоняться от встречи с гигантским врагом. После смерти друга ему оставалось лишь обрести достойную смерть.

Тюр мог рассчитывать на одну руку, вторая лишь помогала асу придерживать рукоять Бирснира — меча, столь огромного, что далеко не каждый великан мог совладать с такою игрушкой. Вращая семифутовым клинком с такой лёгкостью, словно это был ивовый прут, Тюр встретил гигантского Пса.

Первый же удар глубоко, до кости рассёк Гарму лапу. Тот не остался в долгу и движением лобастой головы отбросил витязя далеко в сторону. Но Тюр тут же вскочил на ноги и нанёс чудовищу ещё одну рану. Затем он попытался сломать время с тем, чтобы зайти сбоку, но приём этот удавался Тюру куда хуже, нежели Одину или Локи. Он замедлил время не столь сильно, как следовало, и потому в ответ на удар клинком Гарм полоснул аса клычищами по плечу. Кровь подземной твари и Сына Солнца смешалась в единый алый поток. Злобно рыча, Гарм прыгнул на Тюра и вновь сбил его с ног. Следующий удар когтистой лапы вырвал порядочный кусок из бедра аса. Тюр попытался соорудить щит из силовых линий, но и в этом деле он был не слишком силен. Пёс разорвал щит, заодно вырвав из плеча левую, серебряную руку Сына Солнца.

Застонав от боли, Тюр бессильно приник к земле, и тогда Гарм решил, что это победа. Неторопливо приблизившись к поверженному витязю, чудовище склонилось над ним с намерением добить истекающего кровью врага, перекусив его, словно сахарную кость. И в этот самый миг Тюр вогнал лезвие Бирснира в грудь Пса. Клинок вошёл в тело чудовища по самую рукоять, коснувшись сердца. Взвыв от обиды и боли, Гарм сомкнул челюсти. Затем он повалился набок, отчего вошедший под тяжестью тела клинок, рассек сердце надвое. Пёс издох. Вслед за ним покинула поле Вигрид светлая душа однорукого витязя.

В тот же самый миг было назначено свершиться третьему великому поединку, в каком сошлись меж собою два старых знакомца — герой Сигурд и отправившийся в Хель коварный кузнец Регин.

Встречи искал Регин — Сигурду, командовавшему одной из дружин, было бессмысленно и опасно тратить время и силы на сведение личных счетов. Но когда кузнец, выйдя из рядов, вызвал Сигурда на поединок, герой не посмел отказаться. Не имел на то права, ибо на него смотрели десять тысяч витязей, поставленных под начало юного конунга. И Сигурд сошёл с Грани и шагнул из рядов на ухмылявшегося кузнеца.

— Что ж, сопляк, — протянул Регин, внушительно помахивая собственноручно откованным мечом с руной победы, — один раз тебе удалось провести меня, но теперь не надейся — хитрость тебя не спасёт!

И враги сошлись, совсем как в тот раз, когда некий червячок посоветовал юному витязю не верить Регину. Скрестились, высекая искры, блестящие в свете чёрного солнца клинки. Воины с обеих сторон подбадривали поединщиков. Как и в прошлый раз кузнец начал резво, но теперь он имел дело с более сильным и искушённым врагом, ибо даже день, проведённый в Валгалле, многое дал Сигурду.

Враги обменялись двумя долгими сериями ударов, когда Сигурд предпринял атаку, повторно оборвавшую жизнь Регина. И в этот раз не обошлось без случайности, что была отнюдь не случайной. Если прежде исход боя решила ничтожная мышка, опрометчиво вырывшая кладовую прямо под пятой великана, то сейчас на помощь Сигурду пришла стрела. Нет, она не пронзила Регина, и даже не поранила его толстую кожу. Она просто свистнула над ухом ётуна, но этого оказалось достаточно, чтобы Регин от неожиданности обернулся. Сигурд не замедлил воспользоваться этой оплошностью и могучим ударом наотмашь развалил великана от плеча до поясницы. Регин с воплем упал, мертвеющие пальцы вцепились во влажную от крови землю. И в тот же миг в рядах воинов Хель раздался хохот. То смеялся Фафнир, отправленный в Хель кознями Регина. Это он пустил стрелу и вернул, таким образом, брату кровавый долг. И теперь Фафнир хохотал, и раскаты приближающегося конца слышались в этом громоподобном смехе!

Если мертвецы и воины центральной армии Детей Солнца бились меж собой с особенной яростью, то на фланге, где сражались огненные воины Сурта и рать Фрейра, битва до поры до времени протекала вяло. Сурт не торопил наступление, ибо ещё не нашёл ответ на свой главный вопрос — кто должен отворить бездну памяти при звуках искомого имени. Покуда из круга персон выбыли только предводители коалиции, враждебной Асгарду, на имя не отреагировавшие. Был сброшен со счетов и Тор, павший в сражении. Но двое, кого Сурт подозревал более прочих, покуда себя не проявили — владыка Муспелль не нашёл нужного мига, чтоб прокричать тем заветное слово. И потому Сурт медлил бросить лавиной огненные когорты в атаку.

Подобное развитие событий вполне устраивало и командовавшего правым флагом Асгарда Фрейра, и прежде не отличавшегося полководческими дарованиями, совершенно растратившего воинственность после памятного поражения от цвергов у Радужного моста. Бой здесь шёл столь лениво, что даже не заслуживает краткого рассказа. Воины расходились и сходились вновь, пятная поле Вигрид редкими пятнами тел. Здесь не было той ярости, с какой сражались против эйнхериев мертвецы и ётуны. Сражение здесь более походило на плохо режиссированный спектакль, участников которого обязали изображать упорную битву.

Так длилось до тех пор, пока Сурту не сделалось ясно, что дальнейшее промедление может обернуться катастрофой для союзного войска, катастрофой всему его делу! Так длилось до тех пор, пока Сурт не убедился, что армии его союзников обескровлены настолько, что ещё немного — и обратятся в бегство, настолько, что уже не рискнут спорить за власть с огненной ратью Муспелля. Тогда Сурт поднял к небу огненные облака, в мгновение ока поглотившие вихри, рождённые волшбой Фригг. А потом он небрежным движением тронул коня и повёл свою могучую гвардию из числа существ, что не были ни людьми, ни тварями. Исход битвы должны были решить именно не люди и не твари. Настало их время…

9

И началась та знаменитая атака, какая решила исход противостояния. Дети Огня словно очнулись от спячки. Твари Акера и люди Парруша, который сменил павшего Тизака, в едином порыве обрушились на противостоявшие им дружины