Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Чуть раньше, 621 год назад, финикияне основали в Африке Новый город, который впоследствии станет известен всему миру под гордым именем — Карфаген…

Чуть позже, 550 лет назад, легендарные братья заложили на берегу Тибра стены другого града, коему суждено будет своим звучным именем — Рим — изменить ход истории величайшего из континентов…

Пройдёт 204 года, и в городишке Вифлееме, ничтожном и никому не ведомом, родится человек, какой положит начало новой эпохе и новому исчислению. Но, скорей всего, он родится тремя годами раньше…

Это восемнадцатый год нашего повествования…

Этот год был годом страстных игроков.

В Африке Публий Корнелий Сципион-младший высадился на побережье в Эмпориях…

В Италии при консулах Марке Корнелии Цетеге и Публии Семпронии Тудитане Ганнибал потерпел поражение близ Кротона. В Рим доставили из Пессинунта «Чёрный камень». Умер поэт Ливий Андроник…

В Китае Сян Юй осадил Хань-вана в Иньяне. Хань-ван спасся благодаря полководцу Цзи Синю, который выдал себя за предводителя, сдался в плен и был казнён…

В Степи хунны завершили покорение Ордоса и начали набеги на окраинные китайские земли…

В Греции началась Критская война...

В Египте умер Птолемей IV, на престол взошёл Птолемей V…

18.1

Великий хронист Рима Тит Ливий, руководствуясь записями древнейших анналистов, отметил, что в году 550-м от основания Города в небе видели два солнца. «Люди были во власти суеверий», — констатирует Ливий, не подозревая, что суевериями в этом случае как раз и не пахло.

Вернуться можно тихо, неприметно, тая злобу; но можно — и громко, яростной вспышкою, объявлением войны. Именно так возвратились в реальное течение земного времени отец и сын — Стер Клин и Шеллаур, известные здесь прежде под именами Командора и Чёрного Человека. Оставив поле погибельной битвы, они взвились к вершине Радужного моста и скользнули по нему вниз — из грозы в безоблачное небо, явившись взору изумлённых людей ослепляющими солнцами, затмившими на миг естественное светило. Прошли в выси раскалёнными метеорами — пугающими и стремительными, исчезли, оставив сомнение: а было ль всё виденное или всего лишь пригрезилось. Место для остановки выбрали пригодное, чтоб оглядеться. Пологая гора на границе Фессалии и Македонии, какую когда-то считали обителью светлых богов, какая и впрямь этой обителью когда-то являлась. Олимп!

Командор не без волнения осмотрелся вокруг. Он избавился от своей странной шляпы и покрыл голову лёгким лавровым венком, на плечи ж набросив златотканый хитон.

— Там Дворец! — Командор указал на ровную площадку чуть ниже вершины горы, где смутно различались остатки массивного сооружения. — Мой Дворец!

— Помню. Я его разрушал. — Чёрный Человек остался верен себе, закутавшись в непроницаемый плащ цвета безлунной ночи. — Сентиментальные воспоминания?

Командор недобро покосился на могущественного отпрыска.

— Ох, недобр ты, сынок! Ох недобр!

Тот усмехнулся.

— Ладно, можешь пролить слезу. Только не увлекайся. Помни, у нас есть долг, нуждающийся в оплате!

— Я никогда не забываю своих долгов, особенно таких!

Отец легко, словно его не отделяла от развалин дворца тридцатифутовая высота, спрыгнул вниз. Осмотревшись, он медленно зашагал вдоль едва видневшейся из-под земли стены. Губы его шевелились. Прислушавшись, можно было различить тихие слова:

— Тронная зала, трапезная, покои Афо. Белая Сфера…

Помещение, упомянутое последним, сохранилось лучше всего. Оно приняло главный удар, но, защищённое трёхслойной силовой броней, впитало его, развалившись, но не исчезнув с лика земли по самый фундамент, как это приключилось с Дворцом. В порыжелом кустарнике, покрывавшем склон, были отчётливо различимы два массивных обломка округлой формы — блоки керамобетона, облицованные пластинами паросского мрамора. Эта броня прикрывала его, когда посреди ночи вдруг вспыхнуло солнце. Это его сын нанёс решающий удар, а Афо, это небесное сознание, отражение Леды, произнесла роковые слова: Тоалер'гаэ, Командор, — желая удачной ночи. Как же давно это было!

Командор ощутил, как в глубине груди глухо заворочалась ненависть. Медленно повернув голову, он покосился наверх, где стоял его сын. Это он, Шеллаур был причиной его поражения. И пусть они примирились, заключив союз, забыть случившее, простить он, Командор не мог: не в правилах зрентшианцев прощать причинённое зло и обиду; в их правилах — мстить. Но с местью следовало обождать. Сначала расплата должна настичь ту, что обманула его уже трижды, лишив власти в первый раз, не позволив обрести её во второй, лишив самого себя в третий. Дрянная девчонка, которую он когда-то так любил, которую он…

Зрентшианец с силой отшвырнул от себя подкрадывавшуюся мысль. Больше никаких сантиментов! Он будет безжалостен! Иначе нельзя! Иначе она вновь возьмёт верх!

— Ну, что ты нашёл?! — долетел сверху голос сына.

Командор покачал головой.

— Ничего. Не осталось ничего, только обломки, ничтожные осколки былого.

Чёрный Человек распустил плащ и приземлился подле отца.

— Вот и хорошо! Ни к чему тешить себя пустыми воспоминаниями. Следует осмотреться и приниматься за дело. Мы должны начать действовать до того, как Леда обнаружит нас.

— В таком случае нам нужен хороший информатор. Кажется, у тебя был Оракул?

Отец внимательно посмотрел на сына, тот кивнул.

— Да. Если его не разрушила Леда. По крайней мере, она мне объявила об этом. Я нечасто прибегал к его услугам в последние годы перед заточением, но он устроен так, что способен пополнять свою базу данных самостоятельно, черпая её из информационного поля.

— Тогда это то, что нам нужно.

— Постой — Глаза Чёрного Человека застыли, устремлённые поверх отца. — Кажется, я знаю другой способ прояснить ситуацию.

Какой же? — хотел спросить Командор, поворачивая голову вслед за замершим взглядом сына, но не спросил, ибо нужды в том не было. По тропинке, вьющейся по склону к площадке, на какой некогда располагался Дворец, неторопливо шагал Русий.

Излишне говорить, что встреча трёх близких родственников вышла тёплой. Сами того не замечая, Командор и Чёрный Человек отступили один от другого, словно подчёркивая свою независимость, а Русий, в свою очередь, замедлил шаг и остановился, не доходя, чуть ближе к отцу.

— Ну, здравствуй, сынок, — вымолвил после недолгого молчания Командор.

— Здравствуй, отец. — Русий кивнул отцу, потом Чёрному Человеку. — Здравствуй, брат.

— Здравствуй, Русий, — откликнулся тот. — Давно здесь?

Вопрос был неопределёнен, ибо «здесь» звучало двойственно, но Русий понял правильно.

— Пару лет.

— И какой сейчас год?

— Это зависит, от какой точки брать отсчёт.

— От нашей эры.

— Одиннадцать тысяч семьсот шестнадцатый.

Чёрный Человек качнул головой, словно желая сказать: вот это да!

— Немало же мы отсутствовали! А где ты был всё это время?

— На